– То есть всё хорошо?
Я хотел уже сказать, что не знаю, но увидел его лицо и понял, как его потрясывает из-за ее эмоций, реакций, чувств.
– Конечно, всё хорошо.
Никита улыбнулся уже спокойнее.
– Когда свадьба? – спросил я.
– В пятницу заявление подадим и через месяц распишемся. – И опять задумался.
– Что? – спросил я.
– Да, блин, не знаю…
– Не знаешь – что?
– Надо поговорить с ним. Наверное. Как думаешь?
– О чем? – спросил я.
– Не знаю. О нас.
– Извиниться хочешь? – поинтересовался я. – Что-то сделал не так?
Никита молчал.
– Слушай, если мужчина пять лет встречается с девушкой и не женится на ней, это ерунда, а не отношения. Хотел бы – женился. Ты бы из семьи ее увел?
– Увел бы, – сказал он серьезно.
– Вот видишь. Тогда о чем говорить?
– Согласен.
Я его понимал. Это здорово, когда ты в долгом разговоре с самим собой не можешь найти ответ на вопрос, а тебе потом говорят, что ты прав. И что все хорошо. Я и сам это любил слышать.
– И это… – сказал я. – Записки ей напиши и приклей в разных местах. Как ты ее называешь?
– Кудряшечка.
– Кудряшечка, – повторил я. – Замечательно!
И подумал – как же это здорово. Пропускать через себя такие эмоции, сходить с ума от мыслей и сомнений, которые через какое-то время исчезнут.
– А она как тебя называет?
Никита покраснел. Я даже не поверил.
– Мальчик мой.
– Изумительно, – сказал я и хлопнул его по плечу.
Потому что очень был за него рад.
– С тобой так бывало? – спросил Валера. – Увиделся с бывшей, у тебя всё хорошо, у нее всё хорошо. Сидишь и думаешь…
Тут он завис, точно старый компьютер. Я ждал-ждал-ждал. Потом все-таки не выдержал:
– Сидишь и думаешь?..
– Сидишь и думаешь, – продолжил он как ни в чем не бывало, – что вы могли бы сейчас быть вместе.
Память человеческая – самая удивительная штука на свете. Я вдруг вспомнил то, что не вспоминал лет двадцать. А может быть и двадцать пять.
– Сомкни ты челюсти, тяжёлые как мрамор. И в монастырь ступай.
Валера удивился:
– В монастырь? Зачем в монастырь?
– Да был один случай, – сказал я. – Девушку брат отговаривал с его другом встречаться. Говорил, что он всё равно на ней не женится. Она послушалась, была с ухажером показательно холодна, как бы он ни признавался в любви. Он после этого чудить начал. Она решила, что виновата, что это он из-за несчастной любви. Знаешь, как у женщин это бывает? Пришла к нему – а уже всё, слишком поздно.
– Почему поздно? – спросил друг. Слушал он меня с напряженным вниманием.
– Он ее отца убил. Она узнала, что это он сделал, и с ума сошла.
– Обалдеть, – проронил друг и повторил: – Просто обалдеть. А чем всё закончилась?
– Она утопилась. Его отравили.
– Обалдеть. – Валеру словно заклинило на этом слове. – Сюжет для кино просто. – Потом он пришел в себя. Посмотрел на меня с недоумением. – Зачем ты мне все это рассказал?
– Быть или не быть? – сказал я. – Вот в чем твой вопрос. Ты когда с бывшей оказался, ведь именно об этом думал?
– Об этом, – соглашаясь, кивнул он. – Я ведь помню, как мы расстались. Вроде все хорошо, только я понимаю, что на самом деле – нет. Она с подругами на девичник до утра уходит, а я даже не волнуюсь. Или ей вечером эсэмэска приходит, она читает, улыбается. А мне даже неинтересно от кого.
– То есть если бы ты ее ревновал, то вы бы не расстались? – спросил я.
Валера удивился. Потом задумался.
– Мне нравится, как ты вопросы ставишь. Я так на наши отношения не смотрел.
– А встретились-то сейчас зачем?
Я не то чтобы не понимал. Встретились и встретились, бывает. Но что было причиной?
– Я же машину новую купил, – сказал он.
Валера становился ненормальным, когда дело касалось машин. Менял их раз в год, а то и чаще. Когда покупал новую, уже думал – какую хочет следующую. И совершенно не понимал, как я могу четвертый год ездить на одной и той же.
– Хотел ее на этой машине подвезти. Как маньяк только об этом и думал.
Я заинтересовался:
– Подожди, я, кажется, начинаю понимать. Ты когда купил «БМВ», очень переживал, что ни одну девушку на ней никак не можешь прокатить.
Валера тоже вспомнил:
– Да, было такое.
– Когда ты потом «Туарег» взял, твоя подружка не умела машину водить, и ты давал ей рулить.
– Давай-давай, – сказал он с интересом. – Куда ты сейчас вырулишь?
– А теперь у тебя «Мерседес».
Мне казалось, я что-то нащупал. Словно ухватил кончик ниточки и потихоньку начал распутывать клубок.
– «БМВ» – это сила и задор. Поэтому ты хотел лихо познакомиться с кем-то и сразу же прокатить. «Туарег» у тебя с семейными ценностями ассоциировался. Они так часто в рекламе этот образ насаждают: как папа-мама-дети на пикник вместе за город едут – что ты эту модель через ролевые игры реализовывал. Она где водить училась?
– На дачах, – сказал он. – Мы специально туда уезжали, там машин раз-два и обчелся, особенно в будни.
– Вот! – подтвердил я. – А сейчас «Мерседес» – показатель успешности. И ты хочешь бывшей показать, что ты – лучший вариант, которой мог быть в ее жизни.
Валера опешил от такого вывода. Или, говоря его языком, обалдел.
– Так она мне не нужна. Это самое легкое расставание было, я даже не переживал.
