— Об этом танке знает весь Псков, — улыбаясь, сказал Саранча, — местная достопримечательность и символ крайней крутизны. Глядя на него, я хотел, было, поставить во дворе своего дома самолет, но мое начальство сочло это вредным пижонством и инициативу не одобрило.
— Ваши начальники, Саранча, мудрые люди, вы должны брать с них пример. Но мы отвлеклись. Оказывается, этот танк псковскому олигарху организовал владелец магазина по продаже военных сувениров. Быть может вы там были. Магазин «Черный следопыт» в псковском Кремле.
— Что значит был. Однажды мои телохранители затащили меня в эту торговую точку. Там стоял продавец, толстый, голый по пояс, татуированный как спившийся немецкий адмирал и с харей идейного эсэсовца. Только одних свастик на нем было изображено пять. И еще две выглядывали из-под складок жира. Такое не забывается. Мои телохранители называли его Штурмбанфюрером и продавали через него афганские ножи, которые прячут в рукаве.
— Ах вот откуда эти ножи, — воскликнул пожилой следователь, — ну ничего. По этим ножам я теперь всех этих голубчиков поймаю!
— С ножами связано что-то серьезное?
— Да нет. Группа подростков хулиганит.
— Уличную преступность необходимо искоренять.
— Вашими молитвами, Саранча, вашими молитвами, — продолжил пожилой следователь, — но мы снова отвлеклись. Так вот этот знаменитый танк во двор псковского олигарха попал следующим образом. Он был найден где-то под Невелем, разобран на части, привезен на участок перед домом псковского олигарха и снова собран. Причем кабина танка была переделана в уютную беседку, туда провели электричество, вместо зарядного устройства пушки поставили стереосистему и телевизор, в общем, все сделано как положено.
— Нет, я все-таки поставлю у себя во дворе самолет, в конце концов, это мое личное дело.
— Не нужна вам, Саранча, авиация. Для вашей деятельности вполне достаточно военно-морского флота. Объясню почему. Техническим консультантом проекта по водружению танка в саду псковского олигарха был мой старый знакомый, теперь уже майор Пятоев. Его паранойя не только не прошла, но и дала замечательные результаты. Оказывается, в танке он установил радиостанцию, которая работает все время на передачу. А на прием работает радиостанция, которая стоит в магазине «Черный следопыт». Таким образом, в Кремле были в курсе черных замыслов олигарха. Конечно, служба безопасности псковского олигарха осмотрела танк. И нашла там, в том числе, старую радиостанцию. Инее обратила на нее внимание. А собирали танк серьезные специалисты. Хозяин «Черного следопыта» нашел одного телемастера, который работал в на каком-то режимном предприятии где-то в Средней Азии. Потом там началась исламская революция, его выгнали с работы за русское происхождение и плохое знание таджикского языка, и он поселился в Невеле. Не берусь судить, как у него с таджикским языком, но в средствах связи на поле боя он специалист отменный.
Штурмбанфюрер, с чисто немецкой аккуратностью, сохранял все записи, которые доносились из дома псковского олигарха, потом, когда понял, что меня собираются кончать, по просьбе Пятоева принес их мне.
— А вы инсценировали собственное убийство и обратились ко мне, — продолжил Саранча.
— А что мне оставалось делать? Псковский олигарх стер бы меня в порошок, без труда организовав бы мне лет десять-пятнадцать тюрьмы. А загасить этот процесс мог кто-то, кто обладал возможностями вашей организации. Потому и пошел к вам на поклон. От безвыходности.
— Чем не повод для знакомства, — продолжал улыбаться Саранча, — тем более что псковский олигарх мне активно мешает. А вам, милейший следователь, просто не терпится отправить его за решетку. Вам это даже мерещиться. Не удивлюсь, если вы начнете кричать: «Держите меня! Я себя не контролирую! Сейчас фонтаны крови брызнут во все стороны! Прощай родной Псков и река Великая!»
— До этого дело, надеюсь, не дойдет, — возразил пожилой следователь, — Но тюрьма по нему не плачет. По нему тюрьма рыдает, бьется в истерике и рвет на себе волосы. И потом, я долго не прощаю обиды тем людям, которые собирались меня уничтожить.
— А вам ментовской закон свербит уж не знаю где, и не дает заснуть по ночам, даже когда в вашей постели красивая молодая девушка.
— У меня еще свербит там, где надо. И песок из меня еще не сыпется. Я собираюсь даже ее русскому языку учить. Говорят, он могучий и великий.
— Учите ее всему, чему сочтете нужным. Она поживет у меня, и будет служить дополнительным залогом нашей дружбы. И лишним поводом для вас заглянуть ко мне в гости.
— Не обижайте ее, Саранча.
— Я вижу, уважаемый следователь, что вы совсем не понимаете, с кем вы имеете дело в моем лице. Я хоть и вырос в России, но я узбек и мусульманин. И крысятничать в постели своего друга — для меня грубейшее нарушение норм морали. Она является вашей собственностью, также как ваши ботинки и легенда псковских дорог, ваши жигули. И если, в принципе, с ваших жигулей я еще мог снять аккумулятор, то лечь с вашей женщиной в постель я не мог не при каких обстоятельствах. Разве что в знак объявления с вами войны.
