Как-то вечером, в конце августа, когда родители моей подруги были за границей, мы пригласили компанию к ней домой. Стояло лето, и погода выдалась на удивление тёплая. Все двери были нараспашку, и люди тусовались и в доме, и в саду, а кто-то расслаблялся в джакузи. В ту ночь темнота никак не наступала. Солнце лишь на короткое мгновение опустилось за горизонт, но продолжало освещать небо, и казалось, что вечеринка никогда не подойдёт к концу. Кто-то угостил нас таблетками, и мы их проглотили, не задавая вопросов. Люди всё прибывали, и в конце концов в доме было яблоку негде упасть. Среди гостей были и такие, которых мы едва знали и которые были гораздо старше нас. Однако, когда подействовали таблетки, на это уже никто не обращал внимания.
Я точно не помню, как всё произошло и как мы оказались вместе. Помню только, что в комнате нас было несколько человек. Мы трогали друг друга, болтали и курили. Рассказывали то, в чём иначе никогда бы не признались. Внезапно там появился и он – тот парень. Он был на несколько лет старше нас и в наш круг общения не входил – как раз наоборот. Он был тучным, с усеянным прыщами лицом и блестевшими от жира волосами. Он постоянно ходил в тонких футболках из хлопка, которые липли к его потной спине. Как его зовут, я не помнила, но помнила то, как от него воняло в школе, – пóтом и немытыми волосами. Обычно мы не приглашали его в свою компанию, но в тот вечер никто на этот счёт не высказывался.
Поэтому неудивительно, что в какой-то момент мы оказались один на один, и он начал гладить меня по руке. Когда мы целовались, я чувствовала, что губы у него мягкие, и не сопротивлялась, когда он меня раздевал. Я до сих пор помню, каким было на ощупь его тело, и как я чувствовала его на себе. Помню, как я ласкала его покрытую пóтом спину и прижимала его к себе. Будто не могла насытиться, будто мне только и хотелось, что быть к нему поближе.
Я, видимо, уснула, потому что внезапно комната наполнилась солнцем, освещавшим моё нагое тело. Однако мне было холодно. В то утро мне было настолько же плохо, насколько хорошо было предыдущей ночью. Когда я заметила лежащую возле меня отвратительную глыбу жира, легче мне не стало. Солнечные лучи беспощадно осветили его белую со шрамами кожу, царапины у него на спине и сияющий лоб. Пока я одевалась, он не шелохнулся. Между тем воспоминания о том, что произошло ночью, проносились у меня в голове. Они были настолько отвратительны, что мне пришлось выбежать в туалет, где меня стошнило. Я никак не могла отделаться от всплывающих в моей памяти изображений того, что мы вытворяли ночью. Какая мерзость. Позорище. Я позволила ему облапать себя, и мало того, сама лапала его. Вдруг нас кто-то видел? Вдруг кто-то знал, что мы остались наедине?
Прошло две недели, прежде чем поползли слухи. Наступили очередные выходные, и мы, как обычно, тусовались в баре. Парень, которого я едва знала, подошёл ко мне и задал вопрос в лоб. Естественно, я всё отрицала, но по его виду поняла, что ему всё известно. А в следующее мгновение я поняла, что всё известно и остальным. Это было ясно по тому, как они на меня смотрели: с насмешкой и презрением. Баланс сил между нами сместился, поэтому я сделала единственное, что могла сделать в той ситуации: я солгала.
Я подбила подруг выйти со мной в туалет, где разревелась. Меня стошнило, а потом я описала им, как он меня не отпускал и как я пыталась кричать, но никто меня не услышал. Я будто рассказывала чью-то чужую историю, и меня слегка заносило от того сострадания, что они проявляли. В какой-то момент я и сама поверила в свой вымысел. Честно говоря, мои воспоминания о том вечере были настолько смутными, что уверить себя в том, что всё это правда, было легко. Может, он меня действительно изнасиловал? Должно быть, так оно и случилось. В обычных обстоятельствах я бы в его сторону даже не посмотрела – и это было всем известно. В первую очередь мне самой. Видимо, кто-то из подруг выскользнул из туалета и доложил всем остальным, потому что не успела я оглянуться, как об этом говорил уже весь бар.
Потом началось настоящее безумие. Несколько парней, с которыми мы обычно тусовались, вроде как заявились к нему домой и как следует отколошматили. После этого мне оставалось лишь наблюдать за последствиями.
