Она всего на несколько шагов отстаёт от других школьниц, но её там будто бы и нет. Она не говорит ни слова, а только следует за ними, как тень. Ей так отчаянно хочется присоединиться к ним и стать частью их круга, что это передаётся чуть ли не физически. Это выдаёт и заискивающая улыбка, что появляется у неё на губах, хотя это выражение лица всё равно никто не замечает. Они её полностью игнорируют. Не обращают на неё ни малейшего внимания. А она плетётся за ними, прислушиваясь к их разговору, улыбаясь, когда они хохочут, и заворожённо глядя на их розовые школьные рюкзаки. Я продолжаю наблюдать эту сцену, прячась за шторой и чуть не плача. Ну почему она такая?
Вдруг одна из девочек оборачивается, и я вижу, как моя дочь радуется тому, что её наконец-то удостоили внимания. Даже из-за шторы я замечаю лучик надежды, что блеснул на её лице. Тогда одноклассница заговорщически склоняется к своим подружкам и что-то им шепчет. Раздаётся взрыв смеха, и школьницы ускоряют шаг. Моя дочь останавливается и смотрит им вслед. Похоже, она раздумывает, не пойти ли ей за ними. Не дай бог пойдёт. Насколько жалко она будет выглядеть! Она явно не имеет ни малейшего понятия об отношениях в обществе – не сознаёт, что с ней не хотят находиться рядом, и удивляется, почему другие огрызаются и отпускают в её сторону неприятные комментарии. Она не видит границ и не улавливает, когда вызывает у людей раздражение. Может, это и хорошо – по крайней мере, ей невдомёк, что о ней думают. Но я с ужасом жду того дня, когда она наконец всё поймёт и как это на ней отразится.
Пока у меня в голове проносятся эти мысли, я замечаю, как девочки внезапно останавливаются и синхронно оборачиваются. Их движения выверены. Моя дочь замирает – ничего иного ей не остаётся. Её одноклассницы стоят плечом к плечу, преграждая ей путь. Что они говорят, я не слышу, но меня охватывает неприятное чувство – вряд ли они приглашают её в гости или хвалят за то, как она одета. Минует пара мгновений, и я всеми фибрами души надеюсь, что не произойдёт ничего страшного, что они просто развернутся и пойдут своей дорогой. Но потом одна из школьниц делает шаг вперёд, звучат какие-то слова, подкрепляемые какими-то жестами, а дальше уже невозможно что-то увидеть, потому что они окружают мою дочь плотным кольцом. Начинается потасовка, и я тщетно пытаюсь разглядеть, что с ней, но вижу лишь спины её одноклассниц. В следующее мгновение что-то взлетает в воздух и приземляется на тротуар – её шапка.
Я не теряю времени на то, чтобы набросить на себя куртку, и не жду лифта, а устремляюсь вниз по лестнице – все восемь этажей. Сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди, а гул в голове перекрывает все остальные шумы. Даже не знаю, что я с ними сделаю! Я из них всю душу вытрясу!
Они замечают меня уже издали – наверняка до них доносятся мои вопли, кричу я как какая-то обезумевшая фурия. Они стремительно оборачиваются, обмениваются взглядами и пускаются наутёк, а розовые рюкзаки подпрыгивают у них за плечами. Мне так и хочется броситься за ними вслед, опрокинуть их на землю и вырвать им руки и ноги. Однако я сдерживаю свой порыв. Вместо этого я наклоняюсь и помогаю подняться своей дочери. Мимо нас бредут домой другие дети. Они с любопытством нас оглядывают, но мне нет до них дела. До тех пор, пока какой-то мальчик лет шести слегка не хлопает меня по руке и не протягивает мне красную шапку. Угодив прямо в лужу, она вся вымокла. Я смотрю на пухлощёкого мальчугана и удерживаюсь от того, чтобы его обнять. Вместо этого я надеваю рюкзак ей на плечи и беру её на руки, чего не делала с тех пор, когда моя дочь была ещё совсем маленькой. Она утыкается лицом в мои волосы, и всю дорогу до дома я чувствую её дыхание у себя на шее.
Её сердце бьётся в такт с моим.
Сайвар и Хёрдюр согласились с тем, что число, которым был датирован счёт, действительно наводит на подозрения, однако тому могло существовать вполне приемлемое объяснение. Марианна, возможно, просто оставила старый конверт лежать в ящике стола или где-то среди других бумаг. Как бы там ни было, им следовало повнимательнее приглядеться к Хекле, в частности, уточнить, был ли у неё бойфренд или какой-нибудь приятель с водительскими правами. Эльма навела справки об Агнаре, парне, который оставил комментарий под фото Хеклы. Не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что Агнар живёт в Акранесе, где работает в одном из ресторанов. Это оставляло неплохой шанс застать его дома утром, и в ожидании пока погода нормализуется, Эльма вполне могла воспользоваться этим шансом для беседы с молодым человеком.
Умение общаться с тинейджерами к сильным сторонам Эльмы не относилось. Они по-прежнему были ей так же чужды, как и когда она сама находилась в подростковом возрасте. Поэтому она решила обратиться к Сайвару, который отвлёкся от сосредоточенного созерцания монитора, когда она возникла на пороге его кабинета.
– Плохие новости, – изрёк он, прежде чем Эльма успела сказать хоть слово.
– Что такое?
