Если верить Агнару, было очевидно, что Хекла солгала. Она всё-таки ездила в Акранес, и, вероятно, Марианна последовала туда за ней. Вместе с тем Эльме с трудом верилось, что Хекла могла сыграть некую роль в исчезновении Марианны, хотя случаи, когда подростки расправлялись со своими родителями, были не такой уж и редкостью. Конечно, не в Исландии, но в других частях света такое периодически происходило. Это были подростки, которые ожесточались на родителей из-за различных запретов, из-за того, что родители отвергали их парней или девушек, или совершали какие-то иные действия, выглядевшие в глазах подростков непростительным грехом. В США, например, молодым людям обзавестись огнестрельным оружием было не так-то и проблематично, и в порыве гнева они вполне могли им воспользоваться. В Исландии же, где владение оружием было относительно распространённой практикой, мало кто расхаживал с пистолетом в кармане, да и доступ к оружию был гораздо более ограничен, поскольку по закону его надлежало хранить в сейфе под замком. Кроме того, Марианну не застрелили, а забили насмерть, что требовало определённой физической силы. Хекла была далеко не исполином, и Эльма сомневалась, что она могла одолеть свою мать без чьего-либо содействия. Да и водительских прав у неё не было. Исходя из этого вряд ли она могла без чьей-то помощи расправиться с Марианной, отвезти труп в Грауброк и спрятать его в лавовом поле. Без постороннего вмешательства ей явно было бы не обойтись, а кандидатов на роль помощника было немного. Возможно, лишь Агнар. Ещё одна гипотеза, которая казалась Эльме совсем уж маловероятной, заключалась в том, что в убийство Марианны была вовлечена и Сайюнн.
Вздохнув, Эльма подумала, насколько нелепой выглядит такая версия событий. Несмотря на недостатки в воспитании, Хекла едва ли была способна на подобное преступление.
В этот момент в кабинет Эльмы заглянул Сайвар и кивнул в сторону окна:
– Знаешь, что?
– Что?
– Ветер ослабевает. Пора ехать в Боргарнес.
Работницей Комитета защиты детей оказалась женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и пышной грудью, затянутой в красную кофточку. С дружелюбным выражением лица она поприветствовала их крепким рукопожатием и представилась – звали её Хильдюр.
– Вы хотели побеседовать о Марианне Торсдоттир, верно? – осведомилась она, когда они расселись в её кабинете. – Ужасно, что с ней такое произошло. Бедная женщина.
Она наклонилась вперёд, сцепив пальцы рук на столешнице. От внимания Эльмы не ускользнуло, какой порядок царит в этом помещении. Нигде не валялось никаких бумажек или ручек и не стояло немытых чашек из-под кофе. Видимо, причина была в том, что в отличие от Эльмы Хильдюр принимала в своём кабинете посетителей. Ну или по крайней мере так хотелось думать Эльме.
– Мы уже, конечно, связывались с вами весной, но теперь дело вновь открыто, и хотелось бы, чтобы вы… поподробнее рассказали нам о Марианне, – сказал Сайвар.
– Понимаю, – Хильдюр выпрямилась, перевела взгляд на экран компьютера и покликала мышкой. – Вижу, что тогда вы уже предъявили судебное распоряжение, так что это не проблема, – снова посмотрев на них, она улыбнулась. – Марианна с Хеклой переехали сюда пять лет назад. До этого они проживали в Рейкьявике, поэтому тогда их дело курировала не я. Я лишь получила досье, так что могу поделиться с вами только тем, что написано в нём. Причин, по которым Марианна с дочерью привлекли наше внимание, было несколько. После появления на свет Хеклы Марианна страдала от тяжёлой послеродовой депрессии. Она родила девочку, будучи совсем юной, – в шестнадцать лет – и испытывала большие трудности в выстраивании отношений с ребёнком. Несомненно, сильнейшим ударом для неё явилось самоубийство брата, который наложил на себя руки, когда Марианна вынашивала Хеклу. Однако проблема была гораздо серьёзнее, чем просто горе по ушедшему родственнику.
Впоследствии, как я и сказала, Марианна с Хеклой находились под пристальным наблюдением. Как воспитатели в садике, так и медработники выражали встревоженность по поводу того, что девочка очень поздно начала говорить. Поначалу предположили, что у неё некие проблемы в развитии, но потом выяснилось, что это не так. Работники садика несколько раз связывались с органами опеки, в основном по поводу того, что Марианна, судя по всему, редко переодевала ребёнка, – у девочки была потница, и даже к четырём годам мать не приучила её пользоваться туалетом, а одежда у неё была слишком маленькой по размеру. Кроме того, Марианна зачастую не оповещала воспитателей заранее, когда не приводила ребёнка в садик. Таким образом, с самого начала было очевидно, что эта семья нуждается в поддержке, поэтому соцработники регулярно наносили им визиты и оказывали Марианне всё необходимое содействие.
– Она ведь пропадала на несколько дней, когда Хекле было три года, верно? – спросила Эльма.
– Верно. Именно тогда девочку на полгода передали патронатной семье – Сайюнн и Фаннару. Замечательная пара, – улыбнулась Хильдюр.
– Что же конкретно произошло?
