— Может быть, — холодно и с превосходством ответил мужчина.
— Вы привезли нас в Такмак. Меня и других эстонцев. Вспоминаете?
— Вроде было, — невозмутимо ответил мужчина, двигаясь дальше. Кристина почувствовала себя нищенкой, в чью протянутую руку вместо хлеба положили камень. Она не разбиралась в людях, она не понимала их! Тот же самый Рыжик, который прошлым летом шел рядом с телегой, влюбленно смотрел Кристине в глаза и называл ее цветком на своем языке.
«Тчечек!» — приласкал он ее, словно забыл все другие слова. Теперь он шел мимо так, словно Кристина не заслуживала даже его приветствия. Когда девушка рассказала об этом матери, Тильде ответила:
— Ты поставь себя на его место. Ведь он молодой человек, разве ему, калеке, легко вот так стоять перед тобой или прыгать с костылем?
Об этом Кристина не подумала, — наверно, мать была права. Но эта встреча взбудоражила Кристину и заставила снова задуматься над рассуждениями Татьяны Лесковой о людях. Кристина представляла себе совершенно невозможные, страшные вещи, она думала: Анька очень противная баба, но если бы нужно было спасти Аньку из рук фашистов, сделала бы это она, Кристина?
Наверное, сделала бы. А Анька? Спасла бы она Кристину? Спасла бы.
Тильде чувствовала себя совершенно здоровой. Хотя доктор Фатыхова поначалу еще не разрешила ей работать в поле и освободила от всех тяжелых работ, Тильде ходила сажать картофель. В Тильде снова пела радость — от ветра, земли, от спокойствия и тишины вокруг. Только Кристина беспокоила ее.
— Попроси, чтобы тебя взяли на работу в детский сад, — советовала Тильде.
— Почему в детский сад? — спросила Кристина. Она очень хорошо понимала, что мама хотела этим сказать. — Ведь все идут на поля.
Все, казалось, было решено, и Тильде радовалась, что девочка такая разумная и молодец. Но вечером, когда Кристина пришла домой, мать плакала.
— Случилось что-нибудь? — испугалась она.
— Нет. Просто иногда приходят тоскливые мысли.
— Ведь мы живы и здоровы?
— Но мы потеряли все!
— У нас ведь ничего и не было! Только старое барахло в комнате!
— Ты молодая, своим трудом ты еще не нажила ни одной вещи, поэтому и не знаешь, как тяжело терять, — плакала Тильде. — Для тебя наш кухонный стол только старое барахло, а ведь я принесла его на своем горбу из магазина за несколько километров, чтобы сберечь кроны, которые содрал бы с меня извозчик.
— После войны начнем новую жизнь, — сказала Кристина.
— На развалинах? Может быть, мы вернемся обратно, а от города и следа не останется, не найдем ни своей улицы, ни своего дома.
— Тогда начнем с самого начала — с дома, с улицы, с города, — упрямо сказала Кристина; она чувствовала в себе большую решимость, а разговор с матерью взбудоражил ее. — Если каждый человек принесет один камень, то из этого уже можно построить улицу, если два — две улицы. Но ведь человек может сделать гораздо больше, чем принести пару камней!
— Ну слушай! — воскликнула обиженная Тильде. — Ведь я же не из-за себя беспокоюсь!
Тильде никогда не ждала от жизни чего-нибудь особенного для себя. Никогда не надеялась на легкую жизнь. После смерти Юри она долго и безуспешно искала работу, пока наконец не устроилась на захудалую конфетную фабрику, стоявшую на грани банкротства. И была довольна тем, что вместо денег ей платили за работу конфетами. И чтобы выручить деньги за свой труд, Тильде после работы ходила продавать конфеты, навязывала «товар» лавочникам — иначе не проживешь. Как ненавидела тогда Тильде конфеты, как она их ненавидела!
У нее были простые и ясные понятия о жизни. К политике она не имела ни малейшего отношения. Но она прошла тяжелую жизненную школу и безошибочно знала, какой стороны держаться.
В утро июньского переворота, когда делегация рабочих звала народ свергнуть власть буржуев, Тильде сразу, ни слова не говоря, сняла фартук и пошла. Это получилось само собой, хотя ни разу в жизни она об этом не раздумывала и не могла себе представить, что настанет день, когда она вот так снимет фартук и поспешит делать революцию.
Мастер и несколько работниц, которые оплакивали бывшего хозяина, однажды прижали Тильде в темном углу:
— Гадюка! Тебе что, не хватало хлеба, свободы и работы, что ты пошла к красным?
Но Тильде не испугалась.
— Да, не хватало, — сказала она и пошла дальше.
И они с изумлением смотрели вслед этой маленькой, работящей и всегда такой незаметной Тильде Лаев.
После этого разговора Кристина видела свою Родину другими глазами. Хотя девушка в жизни своей не встречала ни одного фрица, она представляла себе, как они хозяйничают на улицах, любимых ею с детства. До чего же она их ненавидела!
А в Такмаке началось лето.
В полдень, в самую жару, из района в деревню ехал возок. Лошадка помахивала хвостом, отгоняя мошкару, и дрожала искусанной кожей. Татьяна Лескова небрежно держала вожжи на коленях и смотрела ничего не понимающим, рассеянным взглядом на светлую изгибающуюся дорогу. Она возвращалась из военкомата, где ей официально сообщили, что муж ее героически погиб, выполняя специальное задание.
