А Кристина была чуть обижена, что Мария без всякого сожаления, даже весело ушла из дома Фатимы. Дни, прожитые вместе с Марией под одной крышей, теперь казались Кристине прекрасными и маленькая Нелли милой; кроме того, с этого момента она все время помнила, что живет рядом с мужчиной, которого отделяет от нее лишь тоненькая дощатая стенка.
Не у одной Кристины вызвал в душе смятение приезд Лутсара. Еще бы! В деревню прибыл красивый мужчина!
Анька уже обсуждала за прилавком, «чей он будет». И смеялась.
Однажды вечером она пришла к Кристине разодетая, напудренная, надушенная и спросила торжественным шепотом:
— Он дома?
— Кто?
— Мужчина. Эстонец.
— Нет.
Анька бочком протиснулась в дверь.
— Я поговорить хотела, — сказала она.
Кристина в комнату ее не позвала. Они стояли в прихожей у железной печки. Казалось, Анька совершенно забыла их ссору из-за пирожков.
— Он женат?
— Не знаю.
— Что он говорит? Вчера он ел у меня в столовой, а сегодня почему-то не пришел. Он теперь столуется у вас?
— Нет.
— Он что-нибудь говорил обо мне?
— Не говорил.
— Ага.
Анька задумалась на мгновение.
— Скажите ему, что можно каждый день обедать у меня. Скажите, что мне надо с ним поговорить. Чтоб он завтра же пришел.
Вечером, когда Лутсар в сером свитере сидел на своей постели и стаскивал сапог, Кристина несмело постучала в его дверь.
— Да-да!
Кристина стояла неподвижно, ее сердце буйствовало.
Было слышно, как сапог полетел в угол, в следующее мгновение мужчина уже стоял в дверях.
— О-о… — произнес он, делая большие глаза.
Кристина побледнела и отступила, ее ладони вспотели.
— Прошу вас, — Лутсар жестом пригласил девушку в комнату.
Кристина потрясла головой.
— Тут приходила заведующая столовой. Она просила… она сказала, что хочет с вами поговорить.
— Ну? — удивился Лутсар и снова пригласил Кристину в комнату. Кристина опять покачала головой.
Лутсар поблагодарил за сообщение.
— Спокойной ночи, — сказала Кристина.
— Как она выглядит, заведующая столовой? — еще спросил Лутсар.
— Маленькая и… — Кристина собралась сказать какая, но произнесла быстро: — Толстая!
Лутсар кивнул понимающе, и оба рассмеялись.
Дни становились все короче. В семействе Ситска ложились спать с наступлением темноты. Сидели дольше только тогда, когда Лиили давали в плату за шитье керосин. Ванда читала вслух. Роман Ситска, который в последнее время каждый день заходил в столовую к Аньке, возвращался домой уже в сумерки, когда Ванда кончала читать.
Роман Ситска опять был влюблен. Он по полдня сидел у Аньки, заказывал стакан чаю с раскисшими розовыми конфетами, двигал бровями, морщил нос и ждал Анькиного восхищения.
Разговоры с Анькой велись о будничных делах.
— Когда опять будут пирожки?
— В субботу.
— С чем?
— С повидлом.
— Это хорошо. Конину я не ем.
Анька тряслась от смеха.
— Ничего, съешь, если другого не будет! Даже пальчики оближешь.
— Говорят, вчера вечером продавали сладкий творог?
— Брехня. Сырковую массу дали только для яслей.
Ванду слегка беспокоило это новое знакомство мужа.
— Я люблю простых людей, — ответил Ром и прибавил: — Она хотела купить что-нибудь красивое. Браслет какой-нибудь.
Ванда ответила с грустным упреком:
— Ром, ты же знаешь, что все мои украшения подарены тобой.
— Может быть, у Лиили есть что-нибудь?
Лиили усмехнулась:
— Есть. Подарки. Гуннара.
Так Анька и не получила ничего очень красивого. На следующий день Ситска принес ей полосатую кофточку Ванды, которую он выпросил у жены. Анька разочарованно скривила губы и, не разглядев, не примерив, бросила кофточку под прилавок.
— Триста рублей.
— Как же так?
— Триста рублей.
— За пуд картошки спрашивают двести пятьдесят! — оторопел Ситска.
— Не хотите? Мне все равно! — И Анька швырнула кофточку инженеру.
— Нет, но…
Анька заперла дверь столовой на ключ, открыла ящик и выложила на стол триста рублей. Потом она принесла из кухни чай, розовых конфет и сырковой массы, прижалась к инженеру и положила голову ему на плечо.
— Чего-нибудь красивого хочется. Браслет хочется, — сказала она мечтательно, тараща свои выпуклые зеленые глаза.
С тех пор как лейтенант Свен Лутсар стал вечерами бывать у Ситска, Роман чаще оставался дома. Ванда щедро угощала гостя и всякий раз превращала приход Лутсара в праздник.
Лутсар очаровал Ванду почтительностью, он всегда говорил с дамами стоя, был очень внимателен и чрезвычайно скромен.
Они вспоминали о прошедших временах, когда все было только хорошо, только красиво: зажиточные хутора, большие стада, сколько угодно масла, молока, мяса… много красивых вещей в магазинах!
В этих воспоминаниях Таллин превращался в маленький Париж, Тарту — в Оксфорд, а Усть-Нарва — в Ниццу.
— Хотелось бы хоть на миг побывать дома. Что там теперь делается? — вздыхала Ванда.
В эти вечера Лиили говорила очень мало, отвечала только тогда, когда обращались именно к ней. Играя с Романом Ситска в марьяж, Лутсар исподтишка время от времени с интересом поглядывал на молчальницу, которая упрямо и сосредоточенно вязала. Но их взгляды ни разу не встретились.
— Проуа, вы слишком много сидите в комнате, — возмущался Свен Лутсар.
