– Льет как из ведра, – проворчала мама.
«Вот и славно, – подумала я. – Зато несчастные, вроде меня, под крышей».
– Чудный денек. Кэролайн, что с тобой? К телефону не подходишь. Заболела?
Получается, если я не француженка, так мне нельзя предаваться тоске, лежа целыми днями в постели?
– Жена Пола вернулась, – сообщила я.
– Как? Восстала из мертвых? Как такое возможно? И где она была все это время?
– Не знаю. В каком-то госпитале.
– Просто невероятно, – проговорила мама. – Ну что ж, мой тебе совет – возьми себя в руки.
– Не могу, – призналась я и закуталась в одеяло.
– Сделаем так – ты принимаешь ванну, а я завариваю чай.
Сопротивляться маме бесполезно. И насчет ванны она была права.
Я переоделась в свежую пижаму и села за металлический садовый стол в кухне.
– Я знала, что ничего не получится. Личное счастье – это не про меня.
Мама опустила в мою чашку пакетик «Mariage Frères Earl Grey» и залила его кипятком.
– Скорбь – знание…
– Мама, умоляю, давай сейчас без Байрона. Вся эта ситуация – просто фантастическая нелепость. Даже не представляю, как я так влипла. Это же надо было постараться.
– То, что он женат, еще не значит, что ты не можешь быть с ним, – возразила мама.
Несколько часов во Франции радикально повлияли на ее нравственные ориентиры.
– Да, думаю, ты права. Но почему это всегда так тяжело? Как только что-то начинается, так сразу какой-то подвох.
В дверь позвонили.
Я схватила маму за руку:
– Не подходи.
Но мама все равно подошла к двери, я даже пожалела, что пригласила ее во Францию.
Я услышала, что гостья представилась как Рина.
О господи! Кто угодно, только не она.
Мама вошла в кухню с Риной на буксире и после этого испарилась.
Рина стояла на пороге. Хлопчатобумажное платье облепило ее ключицы и плечи, как будто она надела его мокрым.
– Кэролайн, извини, что помешала, – сказала Рина.
Ни дать ни взять, измученная школьница с провалившимися глазами и впалыми щеками.
– Я пыталась до тебя дозвониться, – продолжила она и нашла взглядом снятую с телефона трубку.
– О. – Это все, что я смогла произнести.
Рина начала переминаться с ноги на ногу.
– Пол очень переживает, что так получилось. Он тоже пытался вам дозвониться.
– О, – повторила я. – Прошу, садитесь.
Рина провела одним пальцем за ухом, как будто хотела поправить волосы. Видимо, старая привычка, потому что поправлять ей было нечего.
– Я не отниму у вас много времени. Просто хотелось сказать, как я сожалею.
– Сожалеете? О чем?
Я залила кипятком чайный пакетик. Аромат бергамота спровоцировал острое желание отведать булочек Сержа.
– О том, что все так вышло.
– Рина, не стоит.
– Пожалуй, я все-таки присяду. Ненадолго.
– Да, конечно. Чаю?
– Нет, благодарю. Мой желудок пока не готов к большим объемам жидкости. Я убеждала Пола, что ему следует к вам заехать и все объяснить…
Я попыталась пригубить чай, но даже чашку не смогла увидеть – в голове стучали молотки, а перед глазами все плыло.
– Боюсь, Пол не очень счастлив, что я вернулась, – призналась Рина. На улице дети бегали под дождем и смеялись, их смех эхом разносился по дому. – Вы, наверное, были бы рады, если бы я не вернулась, – продолжила Рина. – Поверьте, я сама не раз хотела умереть. Если бы у меня была такая возможность, я бы предупредила о своем приезде. А в живых я осталась по чистой случайности.
– Понимаю.
– Нет, я так не думаю. Как вы можете это понять? Мне повезло, что они нарушили обычную процедуру. У нас забрали обувь, так что мы знали, что нас ждет.
– Рина, вам не обязательно об этом…
– Нас везли на поезде из Майданека в другой лагерь, вспомогательный. Так мы думали. Состав остановился где-то на территории Польши. Всем приказали выйти. – Рина замолчала и посмотрела в окно. – Я тогда болела. Думаю, это был тиф. Так что, когда нас вели через лес, я еле ноги передвигала. На земле, вдоль тропинки, были разбросаны деньги. Их выбрасывали те, кого вели туда до нас. Чтобы немцам меньше досталось. Во всяком случае, я так подумала. Некоторые начали перешептываться: мол, нас ведут на какие-то работы. Но я все поняла. Нас привели к какому-то сараю и приказали раздеться.
– Рина, прошу вас, вы не обязаны мне об этом рассказывать…
– Извините. Вам так тяжело это слышать?
Я отрицательно покачала головой.
