Говорил он долго и столь же горячо. Я поймал насмешливый взгляд гражданки Тома и поспешил отвернуться. Да, собор прекрасен, и поистине надо быть гражданином Давидом, чтобы поднять руку на этого древнего Голиафа. Готика, классика — разве в этом дело? Это все равно что вонзить секиру в тысячелетний дуб — и посадить на его месте нелепый саженец под названием Дерево Свободы…
— Нет, нет! — Д'Энваль с неожиданной ловкостью подхватил падающие очки. — Этого не будет! Нет, не будет, о-о! Мы устроим здесь музей, Музей Франции, Музей Средневековья…
Индеец вздохнул, переводя дыхание, а затем принялся тщательно протирать очки.
— У вас, похоже, иная точка зрения, гражданин Люсон? — Юлия повернулась ко мне, и голос ее прозвучал неожиданно серьезно.
Я улыбнулся и развел руками — не хуже молодого ирокеза.
— О гражданка Тома, о-о! Ваша проницательность…
— Моя проницательность, как сказал бы Альфонс, бродит в потемках. Такой «аристо», как вы…
— Мой друг! — поспешил вмешаться ирокез. — Не слушайте ее! А вы, Юлия, поистине ничем не лучше гражданина Давида! Гражданин Люсон — не «аристо»! Он — единственный, кто понимает, что такое истинная культура, истинная красота…
Я весьма удивился, девушка же покачала головой:
— Альфонс, можете не волноваться. Я не собираюсь отправлять нашего Франсуа Ксавье к гражданину Тенвилю…
— Спасибо, — не преминул вставить я.
— …Просто не могу забыть, как вы вместе с гражданином Давидом всего год назад…
Она не стала договаривать, но этого хватило. Индеец явно скис. Похоже, бриссотинское прошлое гражданина д'Энваля было не особо безоблачным.
— Я ошибался, — Альфонс улыбнулся достаточно жалко. — О, как мы все ошибались, о-о! И вы, Юлия…
— Но я не предлагала устанавливать гильотины в каждом квартале! — отрезала девушка. — Я врач, а не убийца!
Пора было вмешаться. Беднягу индейца было жаль. Драматург в золотых очках никак не походил на кровожадного санкюлота. Очевидно, Альфонс из тех людей, что постоянно увлекаются чем-то новым. Сегодня — средневековыми рукописями, вчера — изделием доктора Гильотена.
— Мир вам! — изрек я. — Гражданка Тома, не становитесь фурией! А вы, гражданин д'Энваль, забудьте о депутате Давиде и ангелах его и просветите меня в вопросе о лограх и святом Патрике.
Именно это я хотел узнать у любителя манускриптов. Индеец моргнул, отчего очки вновь чуть не упали с носа.
— Логры? О, логры! Ну-у…
— Пора домой, — решительно заявила гражданка Тома. — Холодно! Если вас, граждане, интересует всякий хлам, то поговорите по дороге.
Индеец не нашелся, что ответить, и покорно поплелся за девушкой. Я мог лишь в очередной раз посочувствовать Альфонсу. Удивительно, что он еще не начал заикаться, подобно гражданину Демулену. Интересно, как у того с личной жизнью?
— Логры жили во времена короля Артура, — сообщил д'Энваль, когда мы вновь углубились в узкие улочки Латинского квартала, направляясь к набережной. — А король Артур правил в Камелоте, и у него был меч под названием Эскалибур… Но, честно говоря, вам лучше почитать Мэллори, друг мой. Меня сейчас интересует древняя Франция. Логры — это Англия…
Я понял, что надеялся напрасно. Вильбоа оказался куда больше подкован в логрском вопросе.
— Ну, а святого Патрика во Франции почти не знают — продолжал Альфонс. — Единственную церковь его имени в Париже закрыли еще в прошлом веке…
— Здесь была церковь Святого Патрика? — насторожился я. — Где?
Несчастный граф Элоа не смог найти помощи у святого Роха. И тогда он пошел искать защиту у крестителя логров…
— Кладбищенская церковь, — пожал плечами индеец — Вернее, катакомбная. Где-то под кладбищем Невинноубиенных Младенцев. Ее основала ирландская община… Или даже не ирландская, точно, признаться, не помню… При Людовике Солнце церковь закрыли.
Я замер. Кладбище Невинноубиенных! Графа Элоа в последний раз видели именно там! Катакомбы!
— На кладбище есть вход в подземелье, — внезапно заявила гражданка Тома, казалось, не обращавшая внимания на наш разговор. — Я видела эту церковь.
— Вы?! — Мы с Альфонсом изумленно переглянулись.
— А что тут такого? — девушка недоуменно пожала плечами. — Пять лет назад ратуша создала комиссию по переносу старых клабищ. Отец был товарищем председателя. Кто-то предложил перенести останки с центральных кладбищ города в катакомбы. Там еще в средневековье были какие-то захоронения… В общем, когда комиссия собралась осмотреть подземелье, я к ним, так сказать, примкнула. Из научного любопытства.
— И церковь Святого Патрика… — напомнил я.
— Обычная часовня, несколько захоронений, костница. Где-то в получасе ходьбы, если спускаться от кладбища Невинноубиенных… Вы что, туда собрались Франсуа Ксавье?
— Ну-у… — немного растерялся я.
— И не думайте! Хотя бы потому, что сейчас все входы в катакомбы под охраной Национальной гвардии. Требуется специальный пропуск — уж не знаю, за чьей подписью. Да и вообще, там сыро и холодно, живо подхватите горячку…
