— Не ходите сюда! — трагическим шепотом воскликнул я, преграждая путь. — Там… Там это… Это!
— Да отойдите же!
Девушка рванулась вперед, чуть не сбив меня с ног. Я благоразумно отступил в самый темный угол, заметив, что Вильбоа тоже последовал моему примеру.
— Это тачка! — железным голосом констатировала девушка. — Как вас прикажете понимать, граждане?
— Ну-у… — начал было Шарль, но не выдержал и захохотал. Я сдержался, но это стоило немалых усилий.
Из темноты послышалось что-то, напоминающее шипение разгневанной кошки. Я невольно поежился.
— Шутим, значит, — отозвалась наконец гражданка Тома. — Очень смешно, граждане! Франсуа Ксавье, от вас я иного и не ожидала, но вы, гражданин Вильбоа…
— А что я сказал?.. — невинно заметил Шарль, но вновь не удержался от смеха.
— Я с вами больше не разговариваю, граждане! С обоими! Все, пошли, но имейте в виду, больше с вами встречаться я не собираюсь!
Похоже, Юлия все-таки обиделась. Не дожидаясь нас, она свернула в левый проход и быстро пошла вперед. Нам с Вильбоа пришлось прибавить шагу, чтобы не потерять из виду огонь ее фонаря. Мельком я успел заметить очередную цифру у пересечения штолен. Но вместо ожидаемой восьмерки там стояло почему-то «79»…
— Итак, здесь по-прежнему добывают гипс, — заметил я.
— В основном скульпторы, — согласился Вильбоа. — Из компании гражданина Давида.
Я вспомнил гипсовых болванов в красных колпаках, пялящих слепые глаза, и невольно усмехнулся.
— В общем, тихие места, — продолжал Шарль. — Даже обитатели Двора Чудес37 здесь не любили бывать, разве что забегали ненадолго. Слишком все на виду. Конечно, здесь прятались — во времена Лиги, например, но это не катакомбы Святого Себастьяна…
Я хотел переспросить, но внезапно вспомнил. Длинные ряды ниш, костницы, полные желтых остовов, странной формы кресты — и рыбы, всюду изображения рыб. Катакомбы Святого Себастьяна в Риме! Выходит, и там приходилось бывать…
— Вот наша клоака — дело другое. Там и вправду можно встретить что угодно — и кого угодно…
— Клоака — это водосборники? — поинтересовался я, поглядывая на очередную черную цифру. За «79» шло почему-то «93».
— Да, средневековая канализация Парижа. Я когда-то писал об этом. Пришлось пару раз заглянуть. Вот там, я вам скажу!..
— Погодите! — я замер, прислушиваясь. Вокруг стояла вязкая тишина, чуть впереди негромко отдавались шаги гражданки Тома, но мне все-таки показалось…
— Думаете, сзади? — понял меня Вильбоа. — Но откуда?
— Наверно, почудилось, — решил я. — Так что там с клоакой?
Свет фонаря вновь осветил очередной перекресток, и я не без удивления обнаружил новую цифру — «104». Внезапно это перестало мне нравиться.
— Там целый город, — начал мой спутник, похоже, не обративший внимания на странности местной арифметики. — Еще в средние века в клоаку отвели несколько рек…
— Стойте! — не выдержал я. — Юлия! Гражданка Тома!
Ответа я не дождался, но шаги стихли, затем начали приближаться.
— Шарль, давайте карту!
— Но… — удивился он. — Почему?..
— На всякий случай!
Вильбоа извлек из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист, развернул его, поднес к свету. Я подсветил фонарем.
— Что, кто-то уже ногу сломал? — Юлия вынырнула из темноты, словно настоящее привидение. — Я, между прочим, предупреждала…
— Мы, кажется, здесь, — Вильбоа указал на один из проходов.
— Цифры, — напомнил я. — Там есть цифры?
— Какие цифры? — соизволила удивиться гражданка Тома, подходя ближе. — Не надо нам никаких цифр! Я дорогу помню…
Цифры были. От входа вел прямой проход, пересекаемый штольнями. В районе пересечений я увидел знакомое «4», «5», «б». Вот и небольшой зал, где стоит зловещая тачка…
— Два прохода, — констатировал Шарль. — Один начинается с девятки…
Да, один из проходов продолжал привычный отсчет. «10», «11». Другой тоже имел обозначение. У первого перекрестка я заметил номер «32». «32»! Не «79»!
— Последняя цифра — «104», — напомнил я. — Где же это мы?
Увы, карта молчала. Самый дальний перекресток был обозначен номером «62», далее проходы становились безымянными.
— Карта старая, — с некоторым сомнением в голосе предположил Вильбоа. — За последний век могло все измениться…
— Мы теряем время! — напомнила гражданка Тома. — Я взялась вас отвести на место, так что будьте добры…
— Сланец, — внезапно заметил Шарль. — Здесь уже должен быть сланец!
Действительно, на карте почти сразу же после перекрестка Зловещей Тачки тянулась неровная линия, за которой пространство карты покрывала легкая штриховка.
— Может, мы еще не пришли? — Вильбоа спрятал карту и неуверенно огляделся. — Хотя…
— Перестаньте! — девушка топнула ногой и нетерпеливо вздохнула. — Так мы вообще никуда не придем! Все, пошли, и учтите, я с вами по-прежнему не разговариваю!
Всюду был гипс — белый, чистый, под ногами по-прежнему хлюпали лужицы и поскрипывала мелкая галька. Вокруг стояла тишина, лишь изредка слышались удары капель, срывавшихся с сырых сводов. Цифры исчезли, последняя, которую я сумел заметить, была «167». Зато появились кресты — небольшие, странной формы, они пауками проступали на белой поверхности.
