— Зазнайка и хлыщ! — возмущенно бросила Юлия. — В свое время он еще смел за мной ухаживать! Мой батюшка перестал пускать его в наш дом…
Я вспомнил беднягу индейца, рассудив, что лейтенанту еще повезло.
— А теперь господина Сурда разыскивают все секции Парижа, — прибавил Вильбоа. — Между прочим, он вне закона. Вначале я сомневался, но когда заметил шрам… Знаете, Франсуа, мне показалось, что сей господин — какой-нибудь лигист, заблудившийся здесь два века назад… Впрочем, к месту он нас доставил. Вы не находите, что это не очень похоже на часовню?
Спорить не приходилось. Орел над входом — странная визитная карточка — даже для святого Патрика.
— Остается войти, — рассудил я. — Шарль, на всякий случай держите пистолеты под рукой.
Но оружие не понадобилось. Узкий неровный проход был пуст, под ногами скрипел битый известняк, а на стенах я заметил странные надписи — не по-французски, но и не на латыни. Впрочем, останавливаться мы не стали. Проход резко расширился…
— Однако, — растерянно заметил Вильбоа. — Если это часовня…
Длинный зал, высокие своды, сходящиеся под самым потолком. Серые стены с жалкими остатками побелки. Всюду битый камень…
Фонари отогнали тьму, и она забилась в дальний угол, туда, где должен быть алтарь. Мы не спешили. Вильбоа медленно осматривал стены, поднося фонарь вплотную к неровному камню. Наконец он хмыкнул:
— Смотрите!
Мраморная плита, врезанная в серый известняк. Здесь уже работали не зубилом, а тонким резцом. Лик святого был спокоен и строг. Благословляющий жест руки, контур нимба над непокрытой головой…
— Здесь надпись… — Вильбоа осторожно провел пальцами по мрамору. — Латынь… Какая-то странная латынь. «В Лето Господне 1425-е освящен сей храм…»
— «…Именем святого Патрика, крестителя Бретани, Ирландии и народа дэргского, — нетерпеливо перебила Юлия, заглядывая через его плечо. — Да будет сие бывшее капище служить Христу, святому Патрику и…» Не понимаю…
— «Высокому Небу», — негромко закончил Вильбоа, поворачиваясь ко мне. — Помните, Франсуа?
Я кивнул. Высокое Небо, которое чтили дэрги. Дэрги, обычно именуемые лограми…
— Это я поняла! — Юлия сняла очки и принялась их тщательно протирать. — Остается узнать, граждане, причину, по которой вы потащили меня через все катакомбы в эту дыру!
— Мы? Вас? Потащили? — как можно вежливее отозвался я.
— Да. — Очки уже были на месте, стекла сверкали вызовом. — Вы изволили намекнуть, что здесь требуется врач…
Мы с Вильбоа переглянулись.
— Это безобразие! Мы…
— …Еще не все осмотрели, — я кивнул в сторону алтаря. — Шарль, посветите.
Сначала мы увидели крест. Огромный, черный, глубоко врезанный в мягкий известняк, он поднимался к тонущим во мгле сводам. Под ним темнел четырехугольник двери. Ни икон, ни распятия…
— Узнаете? — кивнул Вильбоа.
— Постойте! — Крест действительно показался знакомым. — На том документе, что вы мне показывали…
— Крест Святого Грааля. Святая Католическая церковь не очень его привечала.
— Я ошиблась, — решительно заявила гражданка Тома. — Сюда надо было действительно отправить Альфонса, предварительно повязав ему теплый шарф. Мое присутствие…
Я шагнул в черный проем. Вильбоа, держащий фонарь, чуть отстал, но даже в темноте я сразу же понял, что мы опоздали. Привычный запах сырого камня исчез, сменившись другим, тоже знакомым — сладковатым, приторным до горечи. Луч света упал на серый неровный пол…
— Господи! — Вильбоа замер в проходе и внезапно перекрестился.
Трупы лежали всюду — мужские, женские, в одежде и без. Некоторые уже превратились во прах, другие еще сопротивлялись натиску разрушения. Тщетно! Оскаленные в страшной гримасе лица, черные глазницы, уже не способные увидеть свет…
Сзади тихо вскрикнула Юлия. Внезапно я пожалел, что позволил девушке пойти с нами. Ей незачем видеть такое…
— Головы! Вы видите, Франсуа?..
Даже в свете фонаря было заметно, как побелело лицо Вильбоа. Он словно вновь пережил то, что случилось с ним на кладбище Дез-Ар.
— Да, странно… — гражданка Тома уже пришла в себя. — Головы почему-то отделены от тел.
Она наклонилась над ближайшим трупом. Тление уже вступило в свои права, но можно было догадаться — старик, богато одетый, с массивным золотым перстнем на узловатом пальце…
— Уже не меньше месяца… Голова отделена от тела каким-то острым предметом…
— Этот предмет обычно называют «национальной бритвой», — негромко подсказал я. — Его действие вы можете увидеть на площади Революции.
— Вы думаете?.. — Юлия растерянно оглянулась. — Но зачем? Тайное кладбище?
— Нет. Они…
Я поглядел на Шарля и не стал договаривать. Вильбоа вымученно улыбнулся, с силой проведя рукой по лицу.
— Все в порядке. Уже прошло… Нет, Юлия, эти несчастные пришли сюда сами. Как моя Мишель. Пришли, чтобы умереть…
— Чепуха! Быть такого… — Девушка не договорила и вновь наклонилась над одним из тел. Я отвернулся — смотреть не было сил. Они уже нашли покой под сенью креста Святого Грааля. Мне не дано даже это…
— Вот! Смотрите!
Вильбоа с трудом протиснулся по-над стенкой, стараясь не наступать на тела. Он первым заметил надпись, сделанную совсем низко, над самым полом. Я поспешил следом.
