Нахлынула новая волна вони: это Паля ногами разбрасывал тряпки. Никита отвернулся к окошку, ловя ртом свежий воздух – все же жаль было бы после стольких трудов расстаться с обедом.
– Ага! – вдруг гаркнул удовлетворенно Паля. – Вот примерно такую штуку я и рассчитывал найти!
– Что там? – скорее из вежливости, чем из любопытства, поинтересовался Никита.
– Послание. Посмотри на меня.
Никита взглянул через плечо и дернулся всем телом. Позади него стоял клоун – густо намалеванная улыбка, крошечная шляпка на рыжей шевелюре…
– Паля, ты дурак!
– Шуток не понимаешь? – Проводник снял детскую маску, покрутил за резинку на пальце. – Пошли домой. Подсади.
То и дело оглядываясь на дверь, Никита помог выбраться одноногому проводнику. Тот, конечно же, и не подумал протянуть товарищу руку, сразу отошел от окошка. Пришлось подтягиваться самому, скрести подошвами по стене. Оказавшись на солнце, Никита облегченно вздохнул.
– Идем, – махнул рукой Паля, он стоял уже метрах в тридцати. – Больше тут ничего интересного.
Они вышли из поселка и спустились к пустоши. Червь все так же стоял у окопчика с биноклем, с крыши дома помахал Принс. Никита, то и дело оглядываясь, прикрывал отход. Дрожь в коленях быстро прошла, вот только перед глазами все стояла та морда из подвала. Мертвая, но хищная.
– А теперь ложись.
Все вернулось в ту же секунду: и злость на Палю, и страх, и отчаяние. Никита сам не заметил, как руки вскинули автомат, но проводник спокойно укладывался на траву. Что еще за выходки?! Далеко впереди Червь и Лопата быстро накрывали окоп маскировочной сеткой с фальшивыми кустами.
– Ну, быстрее!
Паля прополз немного, вжался в ложбинку и принялся натягивать на голову куртку.
– Ты что?
Никита упал рядом и тут же услышал далекий рокот. Привык в спецбатальоне не обращать на него внимания, но здесь-то Зона, здесь вертолеты – враги.
– Над нами пройдут – заметят! – шепнул он проводнику, прикрывая воротником хэбэ шею.
– Бывает, – согласился Паля. – От судьбы не спрячешься. Ну, коли так – беги назад в поселок, в тот же подвал. Если добежишь, заныкайся поглубже.
– А ты?
– Куда я без ноги? Я прикинусь мертвым, может, ракеты поверят.
Три вертолета. Они прошли намного левее, над шоссе и дальше к северу. Вскоре рокот начал стихать.
– Пошли. И вот еще что, Каша…
Никита помог проводнику подняться, и тот благодарно кивнул.
– Вот еще что: ты Червю не рассказывай, что один в подвал спустился.
– Почему?
– Потому что ни Лопата, ни Малек, ни Принс этого не сделали бы. Я же говорил: они ходить не могут, Зона их напугала. А ты… Совсем какой-то свеженький. Что, в самом деле из солдат?
– Ну да… – Никите почему-то стало очень стыдно, он даже покраснел.
– Смешно. Короче говоря, Червь и сам все поймет. Ты ему будешь нужен, из тебя проводник выйдет. Но не торопись вскрываться.
Они быстро шли к дому, и Никита впервые за время пребывания в Зоне почувствовал себя рядом с другом. Хотя оснований для этого было не так уж много.
– А что это за браслет, Паля? В самом деле золотой?
– Не догоняй, сзади иди, – осадил его проводник. – Золото, конечно. Но дело не в этом. Я чувствую, когда вещь – не просто вещь, а артефакт.
– Артефакт?
– Ну да. Не просто вещь. Потом посмотрю, на что она годится. А сейчас выпить и поспать часок до ужина. Ты же покараулишь?
Они вернулись к окопу, откуда тут же выбрался Лопата.
– Рубль с тебя, – буркнул он Пале и пошел к дому.
О результатах похода в поселок Лопата, к удивлению Никиты, не спросил. Червь, видимо, покинул пост еще до появления вертолетов. Они забрались под сетку, и Паля тут же достал из угла свою недопитую бутылку.
– Угостишь? – просто так, без особого желания спросил Никита.
– Нет. Своим обзаведись.
На том разговор и оборвался. Паля уснул или просто затих внизу, а Никита следил за происходящим вокруг до тех пор, пока менять их не явился Малек.
К ужину бомжи подтянулись на свой, второй этаж. Их по-прежнему было трое: Лысый, Капюшон и Нос. Последний, впрочем, с тем же успехом мог считаться безымянным, потому что имени своего не помнил, не откликался на него, да, собственно говоря, и не был никому нужен. Просто трясущийся носатый старик с вечно мокрыми брюками. Лысый и Капюшон не знали даже, способен ли Нос внятно говорить – все только стоны да повизгивания.
– И ведь не сгинул, – пожаловался Капюшон. – Убрел с утра куда-то аж за станцию, я думал, никогда его больше не увижу. Вернулся.
– Что нам сделается? – философски откликнулся Лысый, все комкая в руке клочок окровавленного платья.
– Мы не такие, как он! – резко возразил Капюшон.
К нему понемногу возвращалась память. Или, скорее, разум – Зона, по меткому выражению Сафика, выжигала мозги у слишком умных. Капюшон болтался возле дома Червя уже неделю, как пришел – не помнил, но теперь уже знал по имени всех обитателей, а сегодня даже собрался с силами и постирал у ручья рубашку. Пока только рубашку, уж очень страшно быть вдалеке от людей.
– А ты в поселок ходил, – вспомнил он. – Как не боишься? Я представить себе не могу. Если еще раз один останусь – с ума сойду.
