Он подал знак рукой и слуги вынесли шесть объемных ящиков с вином на улицу и погрузили их на повозку. Нубира, все время молчаливо стоявшая рядом, скривила свое прекрасное лицо. Вино и пиво она люто ненавидела. В той культуре, в которой она родилась, употребление перебродивших продуктов было большим грехом. Даже через столько столетий это представление не выветрилось из ее головы.
Я расплатился за покупку и мы, не теряя ни минуты, отправились через лондонские улицы в Тауэр. Движение затруднялось не только из-за невозможной толкотни, но еще из-за шествия узников из Кале. Они несли Эдуарду III ключи от крепости. И им еще повезло – он хотел казнить их на глазах у остальных горожан, требуя шестерых добровольцев из знати города для этого выйти к нему, под стены крепости. Только просьбы беременной жены короля королевы Филиппы остановили это зверство. Поэтому четверо французов, изможденных длительной голодовкой и дальней дорогой, шли по улицам Лондона, стойко выслушивая злорадные шуточки и оскорбления англичан. Они были одеты в рубища, шеи обвязаны грубой веревкой, а волосы острижены намеренно небрежно. Мальчишки забрасывали их гнилыми овощами и просто кусками земли. Пленники мужественно принимали удары, но все-таки пару раз падали в липкую грязь под громкое улюлюканье толпы. Я старался не читать мысли окружающих, чтобы не погрузиться в это месиво. Всегда было забавно наблюдать, как человек теряет свою индивидуальность, когда попадает в толпу. Я пока что знал только одного человека, который повел бы себя по-другому. Интересно, как она там без меня, в Калелье? Сбор винограда окончен или еще нет? Как она проводит свои дни без меня? Не сильно ли скучает? Не делает ли глупостей? Как она справляется с моим отсутствием? Эти мысли не давали мне покоя каждый день.
Нубира смотрела на позорную процессию с нескрываемой злостью.
– А еще говорят, что мы монстры… – прошипела она тихо.
– Когда люди сбиваются в стаи – они дичают. Но ты не смотри на это как на правило. Они просто такие, какие есть. Если бы выиграли французы – то же самое происходило бы с англичанами, поверь мне, – сказал я Ищейке.
– Верю, – согласилась она, и мы молча смотрели на изможденных французов, прижавшись на своей повозке к стене какого-то дома, пока они не ушли по направлению к Тауэру. Пока мимо нас проплывало людское море, я снова вернулся в мечтах к моей любимой. Я представил, как открывается дверь, и она выбегает ко мне навстречу из своего дома, чтобы повиснуть на шее и поцеловать. Ее сияющие от счастья глаза, невероятный аромат – манящий и мучительный одновременно, ее бьющие через край эмоции – все это заставляло меня улыбаться снова и снова.
По случаю прибытия узников Кале с ключами от города, Эдуард III организовал пышный бал с рыцарским турниром. Гостей пригласили около тысячи, а их нужно было вкусно накормить и напоить. Этим я и решил воспользоваться.
Мы подъехали к большому проему в воротах – это был черный ход в замок, предназначенный для того, чтобы снабжать замок провизией. Около него, с внутренней стороны, раскрывала свои горячие объятья кухня, располагались помещения для слуг и королевская конюшня. Чуть поодаль находились ткацкие и швейные мастерские, плотницкая и кузница. В случае осады замок мог продержаться без внешней помощи около года. А высокие каменные стены делали замок вообще неприступным. Они служили оборонительным периметром для внутреннего замка, который был дополнительно укреплен четырьмя высокими башнями. Именно поэтому он был резиденцией английских королей уже второе столетие.
Пока я разглядывал и запоминал расположение внутренних построек в замке, к нам подошел охранник.
– Куда прешь? Ты кто таков и откуда? – спросил он.
– Мы прибыли после утренней молитвы из монастыря святой Маргариты. Наш настоятель с величайшим почтением, в столь знаменательный день, желает преподнести к королевскому столу великолепнейшее вино, которое оказалось у нас по случаю. Вы позволите нам почтить короля скромным подношением? – спросил я лилейным голосом.
– Вино? Это хорошо. А ну, открой ящики и покажи что привез! – потребовал солдат.
Нубира спрыгнула с повозки и осторожно открыла ящик. Солдат мельком отметил необычайную бледность ее кожи и тонкие пальцы рук, когда она держала крышку ящика. Но я успел предупредить появление вопросов у него:
– Отрок, что же ты стоишь? А ну вынимай бутылку да покажи стражнику замка поближе!
Нубира поняла мой намек и, откопав в сене одну бутылку тосканского, вручила ее солдату. Потом закрыла крышку и со спокойным видом уселась на свое прежнее место.
Солдат, недолго думая, сунул ее за пазуху и крикнул:
– Проезжай!
Двое стражников отошли в сторону. В их мыслях я прочитал страстное желание попробовать содержимое бутылки, поэтому им некогда было приглядываться к каким-то монахам на разбитой повозке. Мы проехали мимо, преодолев ворота.