Король Англии Эдуард III повернулся ко мне с таким растерянным лицом, что мне даже стало его жалко. Королева Филиппа удивленно моргала прекрасными голубыми глазами и задыхалась от неожиданности. Я стал посреди коридора и галантно поклонился царственной чете. Лукреций от злости побледнел. Я только что записал себя в категорию «политический заключенный» и меня следовало посадить в отдельную комнату с охраной. И конечно же, в подвале. Теперь, по законам этой страны и этого времени, меня следовало держать под следствием года три, и при этом беспардонно гноить в сыром подвале.
Охранники наконец-то меня окружили. Я довольно улыбнулся, не забывая играть свою роль. Нубира выскочила следом за мной и завопила своим высоким сопрано:
– Пусть наша крепость пала, но наш народ все равно останется непокоренным! Вива ля Франсе! Слава героям Кале!
Она вложила в свою речь максимум драматизма и с видом мученицы встала около меня.
– В темницу их! – сказал взбешенный король и ушел, бормоча проклятия себе под нос. Да, вечер я ему определенно испортил.
Когда царственная чета удалилась в свои покои, Лукреций скомандовал:
– В каземат их! Арестованных не бить!
Предусмотрительно. Не стоит ломать о нас руки и оружие.
Затем нас грубо толкнули в спину в сторону казематов. Я молча пошел вслед за солдатами, возмущенно бормоча себе под нос французские ругательства. Нубира же декламировала стих на французском – тоже эффектно создавала имидж патриотки Франции.
Лукреций шел за нами буквально по пятам и кипел от желания оторвать мне голову. Температура его тела подпрыгнула до нечеловеческой, а очертания рук и лица вибрировали, словно мираж в пустыне. Он готов был к перевоплощению, но доводы разума сдерживали его. Он был скован принципом неразглашения своей истинной природы так же, как и я. Мы могли бы вступить в бой в любом достаточно широком коридоре, однако, он побаивался делать это в одиночку против двух вампиров, да и убийство всего отряда охраны не пройдет незамеченным. А ему нужно было находиться при английском дворе. У него была определенная миссия, которую он с успехом выполнял по заданию главаря стаи до сегодняшнего дня. Ослушаться его он не мог ни при каких обстоятельствах.
Глядя на Нубиру, он гадал, кто мы и что здесь делаем. Он знал, что всех вампиров Лондона и его окрестностей уничтожили более года назад. Территория Англии сейчас находится под финальной зачисткой. Я на секунду зажмурился от такого «открытия». Вот почему мы не нашли здесь ни одного вампира!
«Может они приперлись сюда, чтобы найти уцелевших? Или они не в курсе что происходит? Откуда они вообще? Свои имена они не назовут, это понятно. Ну ничего, Логус за порцию крови опознает кто они и я смогу отправить информацию главе стаи. Думаю, что он хорошо заплатит мне. Но что-то я не помню упоминания о мертвяке с желтыми глазами. А их тут двое. Нужно будет все-таки поскорее выяснить кто они».
Значит, пока был в отпуске в Испании, мир бессмертных перевернулся с ног на голову, и теперь вампиры – исчезающий вид? Да такого никогда не было! Потому что я всегда был в строю и был в курсе всех событий, сдерживал и управлял угрозами для нашего мира. Но как только я позволил себе расслабится, отойти от дел на какое-то время – кто-то этим воспользовался.
Я посмотрел на Нубиру. Она была уникальна в своем роде. Как и любой вампир. Каждый из нас был шедевром – прекрасные, бессмертные, обладающие уникальными талантами. Сколько моих детей погибло в кострах за последние два года? Лица и имена всех известных мне вампиров пробегали перед моим внутренним взором, и я боялся, что это был похоронный список. Я пренебрег своим долгом ради любви, и вот результат – мы практически уничтожены… Я позволил себе всего пару секунд чувства вины, которое вылилось в ярость и решимость спасти оставшихся в живых вампиров. Нубира почувствовала мое настроение и решила, что это сигнал к бою.
– Не сейчас! – прошептал я ей, на что Лукреций фыркнул.
Он был просто уверен, что я никуда не денусь. Не буду же я крушить и ломать все вокруг! В его планы входило приковать нас посреди арестантского двора на цепь у позорного столба, на виду у всех и дождаться прибытия подкрепления. У него будет примерно день на это, так как вожак его стаи должен был прибыть в Лондон завтра. А потом он не задумываясь расправится с нами. Он чувствовал себя хозяином положения, потому что проделывал такое не раз.
Мы спустились в сырые подвалы Тауэра, которыми мамы пугали своих непослушных детей. По закопченным стенам стекала влага, в темных углах копошились крысы. Воздух был затхлым и пахло отвратительно. Отовсюду послышались шорохи и зловонные вздохи узников – они заметили свет факелов и бросились к дверям своих камер, чтобы напомнить о своем существовании. Бывшие маркизы, разжалованные капелланы, ослушавшиеся солдаты и разорившиеся меновщики превратились в подобие людей, которые спали на гнилой соломе, разбросанной всюду под ногами, ели ужасную пищу и мечтали о свободе.