Когда мы подошли к еще одной двери, то оказались именно в той точке, где по словам Нубиры находился меч «Янь». Стражник с трудом открыл тяжелую кованую дверь, и мы вошли в квадратный двор, куда, не смотря на летнее солнце, не проникали тепло и свет. По периметру двора располагались тесные одиночные камеры-карманы. В них не было доступа ни свету, ни свежему воздуху. В каждой из них я уловил человеческие сердцебиения и поток спутанных мыслей. Несколько заключенных уже навсегда утеряли связь с реальностью.
Наша процессия остановилась около столба посередине тюремного двора. Нубиру приковали первой. Она старалась подходить к этому философски, но на самом деле ей не терпелось начать охоту на стражников.
Меня приковали около нее, заключив в колоды ноги и руки.
Я закрыл глаза, чтобы не отвлекаться, и в самой дальней камере услышал обрывки мыслей, но не услышал сердцебиения. Я узнал этот внутренний голос. Там, в полной тишине и темноте, томился изможденный Логус Дрейк собственной персоной! Он был голоден настолько, что охотился на крыс и мышей. Этих крох хватало ему только на то, чтобы не потерять от голода способность трезво мыслить. Но почему он не выбрался отсюда? Он же мог легко разнести эти стены голыми руками! Он услышал наши шаги и забился в угол камеры, в самую густую тень.
Лукреций открыл камеру Логуса ключом, который висел у него за пазухой. Когда тяжелая дверь отворилась, оборотень приказал:
– Выходи!
На пороге появился изможденный, обессиленный вампир, который с трудом стоял ровно. Солдаты схватили его под руки и вытолкали на центр дворика, поближе к нам. Логус не удержался и упал в грязь прямо мне под ноги. Нубира негромко зарычала от возмущения.
– Отвечай, французская шавка! Ты их знаешь? Назови их имена! – крикнул Лукреций.
Для солдат, присутствующих здесь это был просто стандартный допрос. Они искренне считали, что перед ними три французских шпиона и воспринимали все происходящее как само собой разумеющееся.
Логус поднял голову наверх и, щурясь от дневного света, посмотрел в мои глаза. Сколько всего я прочитал и увидел в них! И ужас от предстоящего наказания, и стыд за свою слабость и надежду на спасение.
«Мастер Прайм! Он жив! Я спасен! Я уничтожен! Он ни за что не простит мне предательство! Как он сюда попал? Неужели и его шантажируют? Может, он пришел за мной? Скорее всего, да, чтобы наказать за то, что я давал информацию оборотням в обмен на жизнь моего клана. Он не простит меня… Как же стыдно. Я предатель».
Он опустил глаза и закрыл руками свое красивое бледное лицо. В человеческой жизни он был цыганом, поэтому обладал густой кучерявой шевелюрой, которая была сейчас не в лучшем виде, точеными чертами лица и врожденной верностью семье. Он не мог поступить иначе – если ему пообещали не трогать его клан, то он просто вынужден был поступить так. Но это привело к гибели сотен вампиров! Он предал нас, не особо задумываясь. Но ведь на кону была жизнь его семьи! Я подумал – а на что я пойду ради Адель? Да на что угодно! Вот, например, пытаюсь в кратчайшие сроки завершить эту войну, чтобы вернуться к ней. Как же важно, что есть куда вернуться… С удивлением, я констатировал факт – я понимал Логуса и не злился на него. Им руководила не корысть, а верность своему клану.
«Вот дурак! Сидит здесь добровольно, взаперти. Принес себя в жертву ради сохранения жизней своего клана и не знает, что мы давно его уничтожили! За порцию крови расшифровывает 5-10 имен из своего архива раз в месяц. Безмозглая пиявка!» – зло подумал оборотень. Я с сожалением посмотрел на Логуса. Его жертва была напрасной, и если он был виноват в смерти вампиров, то уже заплатил за это очень высокую цену.
– Эй, брат мой! – сказал я Логусу тихо. Он поднял на меня глаза, в которых читался стыд и раскаяние. – Ты свободен. Тебе больше некого защищать, они убили их. Мне очень жаль, – сказал я на французском языке.
– Ты знаешь его? – спросил Лукреций резким тоном.
– Нет, не знаю, – сказал Логус, до которого медленно доходил смысл моих слов, рождая темное отчаяние. Еще пара секунд и мы получим берсеркера, которым он и являлся. Холодную ярость, которая уже заливала его сознание, было невозможно остановить. Только сбросив накопившийся гнев, он сможет снова стать нормальным.
– Логус, притормози! У меня есть план. Мне нужно узнать, на кого работает этот пес. Не мешай! – сказал я ему на наречии его племени.
Логус коротко кивнул головой, пытаясь унять свою ярость.
– Простите Мастер, я тянул время как только мог. Я знаю, что вас невозможно победить и ждал вашего возвращения… где бы вы ни были все это время, – ответил он мне, борясь с восставшими мышцами, стараясь сохранить спокойствие.
«Мастер? Какой еще Мастер? Это его кличка? Я ничего не слышал о таком!» – думал тем временем оборотень, подслушавший наш разговор. «Так, это – Мастер, а девка кто?»
– Ты узнаешь эту стерву? – спросил он у Логуса, который с трудом держал себя в руках. Он заставил себя медленно подняться и спокойно пройти мимо оборотня, не напав. Он подошел к Нубире с бесстрастным лицом, даже не взглянув на нее.