Я кивнула головой, снова задрапировалась в плащ и самодельную чадру, а потом вышла из каюты доктора. Возле дверей меня ждали Мартин и Мусса. Я шла за ними к себе в каюту, не особенно обращая внимания на то, что происходило вокруг, и с радостью прижимала к груди книгу. Предстоящая поездка показалась мне не такой уж скучной, а чтение обещало быть занимательным. Мне вдруг подумалось, что сказал бы Кристофер, узнай он, что я сейчас собралась читать при свечах, пока глаза не начнут слипаться? Я захихикала, как нашкодившая девчонка, и решила написать ему бодрое письмо, оправив его в Барселону из ближайшего порта.
Когда мы добрались до Малаги, письмо было готово. Я подробно описала мое четырехдневное путешествие, не забыв похвастаться доступом к шикарной библиотеке доктора Джеймса Роберта. Капитан с облегчением передал свои обязанности дуэньи доктору, который старался проводить время, свободное от лечения команды от последствий венерических заболеваний, в моем обществе. Мы придумали завтракать на баке, куда Мусса каждые утро подавал нам легкие кушанья. Рыцари иногда устраивали шуточные турниры во имя прекрасной дамы. Этой дамой избрали меня без моего согласия, и приходилось рассуживать этих задир. Конечно, трудно было быть беспристрастной судьей – я не считала геройством тыканье друг друга деревянными мечами. Это было как-то по-детски. Перед глазами стоял Прайм – в одиночку убивший троих огромных волков голыми руками. Вот это было достойно уважения! Я старалась присудить первенство тому рыцарю, который применял меньше запрещенных приемов, и потом возвращалась к чтению книг на свежем воздухе.
Иногда к нашей компании присоединялся капитан, и я с удовольствием слушала их беседы с доктором. Они обсуждали политику государств, цены на пеньку, вспоминали интересные случаи из своей бродячей жизни.
Через пять дней попутного ветра мы добрались до Геркулесовых столбов, и я во все глаза рассматривала Африканский континент – он казался мне диким краем, полным сказочных существ и небывалых чудес. Но корабль предсказуемо повернул к западному побережью Пиренейского полуострова и поплыл по водам Атлантического океана к северу, оставляя Африку, как несбыточную мечту, позади.
В Кадисе капитан сделал остановку, отпустив экипаж справить свои «естественные мужские надобности» в многочисленных портовых борделях. Доктор тоже исчез, но наутро все же явился немного пьяный, но довольный – ему удалось раздобыть пару манускриптов и какие-то старинные карты. Рыцари сползались на корабль кучками и требовали эля, чтобы залить похмелье, а на смену им в город уходила вторая смена. В этом круговороте невозмутимый капитан не забыл запереть меня в каюте, но я все равно умудрилась отослать письмо Кристоферу. Мусса отнес письмо на берег вместо меня. Я старалась написать веселое письмо, не забыв написать о своих опасениях. Доктор узнал от своего знакомого аптекаря, что восток Испании полностью поглотила эпидемия чумы, опустошая многие села и города. Поэтому я забеспокоилась – а вдруг отец Андрео, который был моим единственным связующим звеном с Праймом, не переживет эпидемию? А что, если заразится и унесет в могилу мои надежды связаться с Праймом? Я попросила Кристофера написать отцу Андрео и узнать, жив ли он, заодно рассказать, что со мной все в порядке. Ответ же попросила выслать на адрес моего дяди в Антверпене.
Сидя под замком в каюте, из своего окна я видела на улицах города многочисленные похоронные процессии. Чума добралась и сюда. Мусульмане хоронили своих родных в каменных склепах, в горах. Длинные вереницы людей, одетых в черное, поднимались туда в сопровождении душераздирающих воплей плакальщиц. Это было гнетущее зрелище, и я каждый день благодарила Господа, что все еще жива.
Капитан тем временем позаботился о запасах – наполнил трюм бочками с пресной водой, свежими овощами, солониной, мукой и прочим провиантом, не забыв про пиво, естественно.
Через три дня мы снова отправились в путь, огибая западный берег Пиренейского полуострова, в сопровождении стаи дельфинов. Они прыгали вокруг корабля, и их черные спины блестели на солнце, когда они стремительно выныривали из морских глубин. Я сделала пару набросков в своем альбоме и безуспешно попыталась остановить рыцарей, которые возжелали поохотиться на этих наивных детей моря. Никто и слушать не стал. Ни слезы, ни уговоры не помогли, и я заперлась в своей каюте, обиженная на весь мир, чтобы не видеть охоты. Я упала на кровать и, глядя на качающийся горизонт, думала, где же мой Прайм? Наверное носится по всей Европе, уничтожая своих извечных врагов. Помнит ли он обо мне? Любит ли еще? Я не знала точно. Я уткнулась лицом в одеяло и заплакала, то ли от невозможности остановить убийства, которые творились за дверьми моей каюты, то ли от того, что желала Прайму скорее поубивать оборотней и вернуться ко мне.
