Первым на поляну выбежал Брукс и Келлан. Они подозрительно сверкнули глазами на Прайма, неосознанно сжав руки в кулаки, готовясь напасть.
– Бэль, сестричка, стань за мою спину! – сказал Келлан, не сводя взгляда с Прайма.
Тот стоял спокойно, даже не шелохнулся. Теперь уже и остальные Ричардсоны выстроились рядом. Элиза стояла с Диксоном, беспокойно поглядывая на опасную близость между Эдуардом и Праймом. Я же сказала:
– Келлан, расслабься! Мы уже достаточно долго общаемся, все нормально.
– Может, он вас загипнотизировал или обманул! – сказал он злобно. Но в ответ Эдуард спокойно подошел к Прайму и стал около него.
Элиза испуганно вздохнула, глядя с ужасом на своего сына возле нашего злейшего врага.
Я стала по правую руку от Прайма и улыбнулась.
Прайм поморщился и сказал:
– Лили, откуда эта вульгарщина в вашей прекрасной головке?
– Он еще и телепат! – расстроено сказал Диксон.
– Диксон, поверь мне! Я бы не стал рисковать вашей безопасностью так сильно, если бы не был уверен в том, что вам ничего не грозит! – сказал Эдуард.
Диксон задумался и после минуты созерцания нашей троицы согласно кивнул головой.
– Я согласен на переговоры, если, конечно, вы действительно тот, за кого себя выдаете.
Диксон горделиво вскинул голову, ожидая ответа.
Прайм согласно кивнул головой и сказал:
– В начале нашего разговора хочу представиться – я Прайм Ван Пайер, первый из вампиров. Я знаю, что вы слышали обо мне от Аронимуса и Кунца. Они некоторое время меня разыскивали, пока я не создал иллюзию своей гибели. Я хотел отойти от дел и заняться поисками своей возлюбленной, Адель. Но все эти столетия я держал руку на пульсе мира вампиров. Пользуясь своими способностями, я внушал план действий Триумвирату, а те руководили миром вампиров вместо меня. Но это не помогло мне избавить Аронимуса от его властных амбиций, а Кунца и Кайсуса – от садисткой жестокости. Хотя не это главное. Я приношу свои глубочайшие извинения. Дело в том, что как только мне стало известно о семье вампиров, которые сотрудничают с оборотнями, я заочно приговорил вас к смерти.
Келлан оглушительно зарычал, Брукс двинулся вперед, но Диксон умоляюще на них посмотрел, и те остановились.
– Вампиры и оборотни – это два взаимоисключающих вида. Где есть одни – другим не жить! Так было всегда, и я думал, что никогда не изменится. Но союз вашей семьи и стаи оборотней – это нечто новое! Он создан на любви, а не на жажде денег или власти. Только благодаря случайной встрече с Ханной, я понял свою ошибку. Она показала, насколько тесно переплелись истории ваших жизней. И самое удивительное – что это ответ на мое самое горячее желание! Я столетиями мечтал остановить это безумие! Столько погибло в огне от этой ненависти… а то, что удалось вам – это уникально! Я буду защищать вас столько, сколько буду ходить по этому свету. Я пришел не только лично извиниться, но сообщить всем вам, что запретил Триумвирату нападать на вас. В моих планах сосредоточить их внимание на чем-то другом. Думаю, что они начнут инспекцию Африканского континента.
Он немного задумался, а я тем временем наблюдала, как на лице Элизы расцветала счастливая улыбка, а Диксон был настолько удивлен, что я впервые увидела своего свекра настолько беспомощным. Джексон перестал играть мышцами от напряжения и Алиса чему-то улыбалась, рассматривая небо. Только Лили и Келлан были темнее тучи – Лили, как всегда, была чем-то недовольна, а Келлан понял, что долгожданной доброй драке не быть.
На какое-то время воцарилась тишина, и Элиза поспешно сказала:
– Думаю, что нам будет более комфортно беседовать в домашней обстановке.
Она посмотрела на меня, и я сказала:
– Да, Прайм. Лучше бы нам поговорить в нашей уютной гостиной.
Прайм искренне улыбнулся и пошел за мной в дом.
Генри помог осторожно выйти Мо из машины на стоянке возле аэропорта. Мы кружили более десяти минут, чтобы причалить как можно ближе ко входу в аэропорт. Мо нельзя много ходить, да еще и под дождем. Эдуард и я «с трудом» несли все подарки. Это было нелегко – Диксон и Элиза задарили ее не только рождественскими подарками, но еще и по случаю выздоровления.
Согласно огромному табло, ее самолет вылетал через 35 минут. Мы стояли посреди аэропорта и неловко обнимались. Я избегала прикосновения к ней своей твердой ледяной кожей, а мама берегла свои пострадавшие легкие и не позволяла себе плакать.
В общем, после сотни добрых слов, сказанных друг другу, она улетела домой с самыми приятными воспоминаниями. И твердой уверенностью, что нельзя мешать дорогое красное вино со снотворным, потому что опыт показал, что это заканчивается остановкой дыхания. Врачи удивились такой реакции и наперебой просили разрешить обследовать ее более тщательно, но мы отказали им в этом.
