У меня под мышкой был пакет с ответом на вопрос, который мучал меня долгие годы. Я боялся своей реакции на прочитанное, поэтому положил папку себе за пазуху. Не стану читать ее на людях – кто знает, чем это может кончиться? Я помню воспоминания Эдуарда – чистая ярость и невыразимое горе одновременно, и полное безразличие ко всему – я смогу разрушить половину города и не заметить… Поэтому несколько мрачных дней я гнал свой байк на запад, туда, где этот континент встречается с водами Тихого океана.
Анни из города Джуно, штат Аляска, все не отлипала от Эдуарда. Он отшучивался, вежливо отодвигаясь от нее. Она же все напирала на него, пока тот не оказался у полки с книгами.
По его лицу я видела, что за шутливым разговором скрыто напряжение – она знала, что я не прочитаю ее мыслей, только буду беситься. Она вежливо выспрашивала про нашу учебу и все вспоминала свою учебу в Институте благородных девиц в России. А сама старалась, как бы невзначай, прикоснуться то к плечу, то к руке Эдуарда. У нее, что, человеческие мужчины кончились в ее вечных снегах? Поубивала всех и не к кому приставать?
Я злилась все больше, прикидывая, чем же швырнуть в нее. Алиса как всегда оказалась рядом и взяла меня за руки, потом подвела меня ближе к окну и улыбнулась. Она показала глазами на машину, в багажнике которой были упакованы многочисленные покупки Анни. Мы вчера совершили набег на модные бутики. Так Эдуард мог отдохнуть от нее, а я была рада тому, что ее неудовлетворенное сексуальное желание вылилось в хаотическую скупку вещей. Она уезжает через час, мне осталось мучиться совсем недолго.
Вечер был нескучным, немного нервным.
Мы были дома, когда к нам в гости на уикэнд приехали Диксон и Элиза, взяв с собой нашу общую знакомую – Анни. Алиса и Джек сейчас жили с нами в маленьком домике в лесу. Лили и Келлан обитали в нашей резервации в Канаде. Они решили уединиться, пока мы учимся в Принстоне. Келлан как раз начал строительство нового дома, такого, чтобы хватило места на всех, и мы друг другу не мешали. С появлением семьи у Эдуарда старый дом стал тесноват. Еще мы хотели сделать сюрприз – готовили крыло для Прайма.
При первой встрече с Диксоном он долго извинялся, а потом предложил свое покровительство и защиту. Диксон не мог отказаться, тем более Элиза. Прайм в перерывах между поисками потомков Адель, он часто останавливался у нас, хотя мы понимали, что это из-за Ханны. Он старался быть ближе к ней, что неизменно бесило Брукса. Он страшно ревновал ее к красавцу Прайму. И сколько я не убеждала его, что ему нечего бояться конкуренции – ничего не помогало. Прайм любил обсуждать литературу и искусство с Ханной, а бедный Брукс мог едва поддерживать разговор. Он был обладателем ветхой квартиры в Сиэтле, а Прайм был неимоверно богат. Вот и все. Поэтому наш друг даже похудел от горя. Прайм же, читая его мысли, старался как можно вежливее общаться с ним, но тот принимал это за снисходительность и бесился еще больше.
Вот такие чудесные семейные вечера у нас были. Я только посмеивалась над нашим Ромео, пока не приехала Анни… Теперь я его прекрасно понимала. Как же хочется поотрывать ее шаловливые ручки!
С шоссе к нам завернул мотоцикл – это был шум мотора Прайма – мы его прекрасно знали. Эдуард воспользовался моментом и оказался возле меня. Я стала между ним и Анни, которая надула губки, а Эдуард, наоборот, расслабился.
– Кто это? – спросила она.
Мы переглянулись. Про Прайма никто не знал, кроме нас. Алиса сладко защебетала:
– Анни, это наш новый знакомый. Он живет здесь, неподалеку. Мы делим с ним охотничьи угодья. Он тоже не охотится на людей, мы с ним подружились, и думаю, что и ты сможешь!
– Оу, это интересно! Я думала, что знаю всех «вегетарианцев»! – воскликнула она с интересом.
Эдуард поморщился. Думаю, что не хочу даже знать, от какой именно мысли, хотя догадываюсь… Наконец-то Прайм въехал на крохотную площадку перед домом. Было интересно наблюдать за реакцией Анни – она просто обалдела! Взрослая вампирша стояла с открытым ртом и круглыми от удивления глазами, наблюдая за статным красавцем Праймом. Эдуард, видя ее реакцию, все больше улыбался. Думаю, что теперь у нее появился новый кумир, и Эдуард официально свободен от ее приставаний!
Это радостная мысль сподвигла меня на небольшую шалость: я вылетела на крыльцо и в качестве приветствия слегка обняла Прайма. Зубы Анни лязгнули, а Эдуард злобно вздохнул. Но потом, посмотрел в глаза Прайма, я забыла про наши маленькие войны ревнивцев. Прайм был напряжен и в его глазах читалось страдание. Неужели он что-то узнал об Адель?
Я сняла щит и спросила его:
– Есть новости?
Прайм похлопал себя по куртке, в которой был толстый конверт с документами. По запаху было понятно – бумага очень старая, но есть и фото, и свежие листы.
– Уже читал?
