Диксон пребывал в приподнятом расположении духа после разговора с Праймом, который только вчера попрощался и снова исчез. Куда – мы не знаем. Наверное, ушел искать следы Адель. Я мысленно пожелала ему удачи. Пусть все-таки узнает хоть что-то о ее судьбе из истории моей семьи и наконец-то отпустит ее с миром. Мир – это то, что я искренне желала его измученному сердцу.
Все оказалось просто и сложно одновременно. Мне пришлось через подставных лиц подкупить с десяток историков и работников архивов, чтобы обнаружить едва уловимый след моей любимой на древних дорогах Европы. Ее жизнь, словно пазл, складывалась из страниц чужих дневников, сухих судебных или церковных записей. Сначала пришлось пройти по генеалогическому древу Бэль Ричардсон так далеко, как только было возможно. На рубеже 17-х и 18-х веков ее родословная грозила прерваться в районе города Бигеля. Далее все пошло легче – я добрался к концу 14-го века. Как раз первый поселенец в новой колонии Англии ступил на землю Нового Света. Это был некий Прайм Бакли, дипломированный врач. Он был молод и полон амбиций, а главное – участвовал в основании города Бостона. И едва видная запись чернилами на пожелтевшей бумаге перенесла мои поиски в Европу – я выяснил, что прибыл он из Английского Королевства.
В добропорядочной Англии провел еще некоторое время. Мне приходилось действовать незаметно, соблюдая неспешный темп этой страны, чтобы не привлечь внимание к своим активным поискам. Архивы оказались просто сказочно богатыми – я проследил родословную до середины 14-го века и с нетерпением ожидал отчета моих архивариусов, которые за приличную плату перерывали странные записи для меня. Понадобилось пять месяцев, чтобы найти хоть какой-то след родственников этого Прайм Бакли.
Мой кабинет в небольшом имении на севере Испании был похож на кабинет детектива – все стены увешаны копиями документов, портретами, сделанными от руки, и картами, маршрутами и схемами… Я как безумный ловил повсюду исчезающий след Адель.
Последняя найденная запись говорила о том, что Прайм учился в приюте для мальчиков в ордене францисканцев, в Южном Уэльсе. Там он получил образование, работал в госпитале, потом получил университетское образование. Он словно появился ниоткуда – ничего определенного мне так и не удалось узнать. Что сталось с Адель, кто отец этого ребенка? По возрасту, он мог быть ее сыном. Только Адель могла назвать его моим именем.
Противоречивые мысли одолевали меня – я ненавидел и любил его одновременно. Любил, потому что это был ребенок Адель, но ненавидел, потому что это был не мой ребенок! Я понимаю, что это незрелая реакция, но все же не мог ничего с собой поделать. Ох, если бы мне только вернуться назад! Ведь я был в Англии несколько раз. Где я только ее не искал! И нашел бы ее, будь она жива. Что же произошло с ней? Неизвестность убивало во мне надежду на добрые вести. Недобрые предчувствия стали одолевать меня.
Только долгие телефонные разговоры с Алисой помогали мне. Ей удалось вернуть мне надежду. Неизменно любящая, спокойная и доброжелательная – она помогала мне не отчаиваться. Остальные члены клана Ричардсонов относились спокойнее к моим поискам – Бэль и Эдуард учились в Принстоне, и им было просто интересно узнать родословную Сигнетов. Бэль всегда с сочувствием смотрела, как я стараюсь быть ближе к Ханне и часто вдыхаю ее аромат, словно самый приятный парфюм на свете, в те дни, когда я приезжал к ним.
С Эдуардом мы тоже часто общались. Он понимал мое состояние и позволил мне прочитать его воспоминания о том, что он почувствовал, когда думал, что Бэль мертва. Это было так обжигающе больно, что я несколько дней не мог прийти в себя. Эдуард уговаривал меня прекратить поиски, потому что не желал мне пережить то же самое. Я знал, что пока не узнаю правду о ее судьбе, – она жива в моих воспоминаниях. Она жива! И я с остервенением берсекера продолжал изучение архивов. Алиса же была уверена, что это мне необходимо, чтобы завершить мою личную драму, длящуюся уже пять веков. Она спорила с Диксоном, доказывая, что только так я смогу избавиться от горечи потери и начать жизнь с чистого листа. Это будет освобождением через боль.
Если поиски в Европе прошли удачно, то об этом я узнаю сегодня.
Я ехал по одной из улиц Нью-Йорка, лавируя на своем байке между автомобилями. Людские мысли, словно гул прибоя, окружали меня со всех сторон привычной суетливостью. Это было так уютно и привычно.
Я ехал на встречу с подставным лицом, который был моим человеческим альтер-эго – на его имя были зарегистрированы многочисленные компании и фонды, недвижимость по всему миру и редкие коллекции, принадлежащие мне на самом деле. Мы встречались с ним, как всегда, в фешенебельном здании на Манхэттене, принадлежащем одной из моих компаний. Охранник у входа не заметил меня – я слегка ударил его забвением, а камеры слежения были выключены еще до моего появления. Лифт быстро поднял меня на последний этаж.
