Я быстро переоделась в чистые джинсы и футболку, надела кожаные сапожки и куртку для мотогонок. Потом взяла на всякий случай паспорт и любовно посмотрела на водительские права. Я их получила, сдав просто супер-экзамен! Сначала Джек и Диксон долго расспрашивали меня о правилах дорожного движения, потом я водила машину перед всеми Ричардсонами на поляне около дома вокруг затейливо поставленных столбиков, «убив» при этом мамину лужайку. Когда я и это сдала, то пришлось еще сдать стресс-тест для Лили – я «вписывала» машину в мнимые повороты и уклонялась от «лобовых» столкновений. Только после того, как я со всем справилась, мама и папа вручили мне фальшивые водительские права. Они так гордились мной, я это видела. Просто светились от счастья! Келлан даже сфотографировал нас на память!
На фото я улыбалась и называлась Ханна Ричардсон. День рождения и месяц были настоящими, а год был на 13 лет больше, чем в действительности. Но не это главное. Главное, что это были права! Мне порой казалось, что я унаследовала отцовскую страсть к быстрой езде. Было такое чувство, словно меня выпустили на свободу – дали в руки руль.
Раздался деликатный стук в дверь.
– Ты готова? Я буду в гараже! – сказал Прайм.
– Да, минутку, уже иду! – сказала я, рассматривая свое фото в документе. Даже сейчас, через две недели я выглядела заметно старше, чем эта девушка на фото. Через пару месяцев нужно будет делать новое фото. Я вздохнула и, положив права и мобильный во внутренний карман куртки, вышла из комнаты.
Прайм был уже в гараже и закручивал какую-то гайку на топливном насосе моего мотоцикла.
– Это немного уменьшит скорость, – сказал он просто и сел на свой шикарный «Харлей». Я иногда подумывала, как бы уговорить Прайма дать мне на нем прокатиться…
– Даже не думай! – сказал он.
Я фыркнула и пошла заводить свой байк. Ворота снова открылись, мы выкатили байки на площадку за воротами, и Прайм снова пошаманил своим «космическим» пультом. Я знала, что он так включил все мыслимую и немыслимую сигнализацию в своем «музее».
– Не отставай! – бросил он мне и рванул с места.
Я от радости чуть не задохнулась – думала, что, словно две старушки будем ехать, но Прайм удивил меня – он выжал из своего байка все лошадиные силы и мы под рев моторов укатили в сторону набережной.
Это было не совсем то направление, которое сулило мне увлекательную охоту на травоядных, однако я не стала задавать лишних вопросов. Через десять минут мы остановились на набережной, около бара. На тротуаре возле него стояли, как минимум, два десятка разношерстных байков. Две тетки с татуировками стояли у входа и пили пиво из жестяных банок, рассматривая меня с нездоровым интересом.
– Где ты ее откопал? В местной школе? – спросила одна их них Прайма.
– Марта, не нарывайся! – сказал Прайм, вставая с байка. – Ханна, ты не против, если я заскочу внутрь ненадолго? – бросил он мне через плечо, глуша мотор.
Когда он выпрямился во весь рост, глаза у девушек заблестели.
– Нет, конечно, – твердо ответила я, принюхиваясь к запаху крови байкерш.
Да, они только начали пить пиво – кровь была еще восхитительно вкусной. Я тяжело вздохнула, ощущая привычное жжение в горле.
– Я не надолго, – еще раз сказал Прайм, многозначительно глядя на меня.
Я поняла это так: «держи себя в руках и не заходи внутрь».
Когда он зашел в бар, я осмотрелась по сторонам. Старинная улочка, грохочущая музыка в баре, магазин сувениров неподалеку, гуляющие туристы, которые косились на нас и сворачивали в другом направлении, желтые фонари. Осмотрела и бар – одноэтажное каменное здание, с яркой вывеской и кучей прибитых к фасаду колес. Мне стало интересно – я слезла с байка и подошла ближе. На каждом их них была надпись: имя и две даты. Понятно, это стена в честь погибших байкеров. Выглядело кошмарно, если по правде. Теперь слова Прайма про красное пятно на грузовике приобрели зловещий смысл.
Из бара вышел угрюмый дядька. Я мельком заглянула во внутрь и мне вдруг очень захотелось зайти туда – я ведь никогда не была в таком заведении! И чего мне бояться, в конце концов-то? Прайм напрямую не запрещал, но и после запрета я бы все равно зашла внутрь. Мне этот бар казался пещерой Алладина – столько всего нового и неизвестного было внутри! Я потопталась немного на пороге в нерешительности и толкнула дверь рукой, заходя вовнутрь.
В баре было накурено, пахло немытыми мужиками и горьким пивом. Возле стойки сидели суровые байкеры, а в углу за двумя бильярдными столам играли две девушки с татуировками почти по всему телу. В полутемном помещении стояли столы и стулья, за которыми сидели посетители. Все взгляды на пару секунд остановились на мне, я услышала свист и смех.
– Эй, бамбина, давай к нам! – крикнул мне парень за соседним столиком, махнув рукой.
