Командир слышал, как слегка потрескивали кусты и похрустывали ломающиеся ветви под ногами Сироткина, но самого его не было видно. Лейтенант Морев на ходу обломал веточку лещины с круглыми листьями и принялся ею отмахиваться от наседавших комаров. Стегнул себя по гимнастерке и удивился: как будто ударил по кровельному железу. Гимнастерка и брюки заскорузли от смолы. Посмотрел на руки и покачал головой: ногти обломаны, пальцы склеились — не разодрать. Морев представил, как бы удивился начальник военного училища, увидев своего отличника боевой и политической подготовки в таком затрапезном виде. Но какое ему сейчас дело до внешнего вида? На последнем совещании полковник напомнил, что каждый командир отряда отвечает лично за сооружение укреплений на своем участке. «Не хватает времени днем — работайте при луне, — сказал он. — Мне докладывать каждый день, что сделано. Но никаких ссылок на уважительные причины!» Морев понимал: время выдалось напряженное. Хотя Германия и заключила договор с Советским Союзом о ненападении, но ее самолеты то и дело перелетали на большой высоте границу. А три дня назад снова появился двухмоторный немецкий самолет.
Сироткин подошел тихо. Лейтенант Морев его не слышал, по-прежнему глядя в сторону кустов, откуда, по его расчетам, и следовало ожидать красноармейца.
— Товарищ лейтенант, — шепотом сказал Сироткин. — Ваше место я забраковал. Другое приглядел.
Роли поменялись. Теперь командир отряда шел за своим подчиненным, смотрел в пропотевшую гимнастерку с белыми разводами искрившейся на лопатках соли и скошенные плечи. Сироткин не торопился. Ноги ставил в свой старый след, чтобы зря не заминать траву и не сбивать сапогами цветы.
— Пришли. — Он показал рукой на молоденькие деревца.
Лейтенант Морев хорошо знал каждый участок леса. Мысленно он давно разбил его на квадраты, каждый из которых имел свой характерный ориентир: столб на просеке, сожженный молнией дуб, переброшенная через топь слега. Лейтенант сделал еще шаг и сразу вспомнил забытый участок леса. Впереди овраг, недалеко маленький родничок. Справа в осиннике болото, а слева густой кустарник. Сосны остались сзади на песчанике, не осмелились шагнуть в сырость.
— Комаров много, — сказал лейтенант, отмахиваясь веткой, сразу оценив выбранное место и одобряя его.
— Комары разве помеха? — Сироткин выжидающе смотрел на лейтенанта.
— За две недели сделаешь?
— Второй раз рядиться не будем. А если справлюсь, десять суток мои?
— Твои, Сироткин!
— Напарника надо взять. Вдвоем раньше сладим.
— Кого тебе дать?
— Семена Кругликова. Тоже лесной человек.
— Добро. — Лейтенант определил размер бункера, воткнув в землю ореховые веточки. — Пойду наряд предупрежу, что вы здесь работать будете.
Морев ушел. Сироткин остался один.
Скоро раздался тяжелый топот. Через кусты продирался Семен Кругликов. Попыхивая цигаркой, нес двуручную пилу и два топора.
— Лейтенант послал к тебе, Иван, — сказал он и уселся на пенек. — Что делать-то будем?
— Бункер для пулеметчиков.
— А срок большой?
— Две недели.
— Не разгуляешься… Сначала придется выкопать яму, а потом забрать ее бревнами.
— Точно. Как колодец, будем ладить.
— Да, вроде этого. — Семен направился к высокой сосне и постучал обушком топора по толстой коре: — Годится?
— Не охотник ты, Кругликов, — сказал укоризненно Сироткин. — Рядом рубить нельзя. Ты забыл о маскировке. Отойдем подальше и начнем валить. А перед бункером не смей ничего трогать.
— Таскать тяжело.
— Попотеем, небольшая беда. Зазря отпуск не дают. Ты понимай!
Первую сосну они спилили быстро. Так же споро обрубили сучья, ошкурили. Кругликов сразу подчинился Сироткину, признав его за старшего. Он позволил Ивану размечать деревья, первому делать подрубку перед валкой. Семен предложил колоть бревна на плахи и из них собрать бункер, но Сироткин не согласился:
— Не сторожку рубим, а бункер для войны. Защищать бревна должны пулеметчиков. А плаха есть плаха.
Из-за леса раздался далекий гул мотора. Он то затихал, удаляясь, то снова нарастал и гулко звучал в ушах.
— Самолет. — Семен посмотрел по сторонам.
— Опять немец летит, — зло сказал Сироткин и вскинул топор. — Винтовки нет, а то бы попробовал пальнуть в летчика.
Над лесом взвилась красная ракета — сигнал тревоги. Еще не успел растаять в голубом небе ее дымок, а солдаты уже бросились к своему подразделению, не выбирая дороги, стремясь скорей взять винтовку из пирамиды и подсумок с патронами, получить сумки с гранатами.
Перед строем пограничников стоял красный, запыхавшийся от быстрого бега Морев.
— Границу нарушил немецкий самолет, — сказал он взволнованным, прерывающимся голосом. — Возможно, сброшены диверсанты. На охрану границы сегодня выйдут усиленные наряды. Всему личному составу быть с оружием. Конный патруль на прочесывание леса.
Сироткин с завистью смотрел на пулеметчиков. Закинув свои «дегтяри» с большими круглыми дисками, они направились в засады к своим пристрелянным точкам…
Резкий, свистящий звук турбин распорол тишину над аэродромом, прокатился по тундре и затих, ударившись в высокие пики Черных скал.
