В узкое окно землянки ворвался луч солнца и высветил волосы Сидоренко: серебром отливали виски и зачесанные назад густые пряди. «Когда он успел так сильно поседеть?» — подумал Николай.
— Товарищи летчики! — сказал командир полка и встал — высокий, широкоплечий. — Слышали доклад начальника штаба? Обстановка сложная. Самолетов в полку меньше, чем пальцев на руке, а надо летать. Нашей помощи ждут наземные войска! Нужно во что бы то ни стало добиваться победы, уничтожать врага. За «мессерами» не гоняться. Запрещаю. Уничтожать бомбардировщиков! — Сидоренко оторвался от дощатого стола и зашагал по землянке. — Сегодня вылетаем двумя группами. Лейтенант Луговой поведет звено, а мы с Богомоловым прикрываем. Удаление по высоте шестьдесят метров.
Взлетев первым на Як-3, Луговой посмотрел на аэродром. Его догонял ведомый. Он шел не отрываясь, тотчас угадывая все маневры ведущего. В другое время Луговой мог бы гордиться: командир назначил его ведущим звена. Сейчас не до этого. Пристально вглядывался в синеватое небо. С Сидоренко и Богомоловым он чувствовал себя уверенно — ему был не страшен никакой враг. Внизу остался передний край, черные дымы пожаров и взбитая пыль на дорогах. На карте линия фронта старательно вычерчена цветным карандашом со всеми крутыми изгибами и поворотами. А если сверху пристально вглядеться в окопы, огневые точки, пулеметные гнезда, можно отыскать и незащищенные места.
Фашисты наступали острыми клиньями. Сталинград горел. Дым затянул половину неба, полез в тесную кабину. Николаю не хватало воздуха. Впервые он испугался, что может не выдержать, хотя маршрут оказался предельно простым, не нужно было выполнять сложных фигур с большими перегрузками. Высунувшись из кабины, чтобы глотнуть свежего воздуха, он подумал, что его нагрузку сейчас не сравнить с положением бойцов, которые вели внизу бой. Там в сто раз больше дыма, пыли, летящих осколков и рвущихся снарядов, мин и нудно свистящих пуль. Скосив глаза, летчик увидел на темном облаке черные точки. Они стремительно росли, приобретая знакомые очертания фашистских бомбардировщиков. Луговому показалось, что он даже услышал прерывающиеся голоса чужих моторов:
«Везу-везу-везу», — старательно, на одной ноте, выводили они.
Фашисты, летя на солнце, не видели их. Луговой передал по радио — приготовиться к атаке, для уверенности покачал крыльями. До фашистских бомбардировщиков осталось метров четыреста, и он отдал ручку. Истребитель клюнул носом, перешел в отвесное пикирование. В глаза бросился большой черный крест. Не первый раз он видел его так близко. Под кабиной летчика нарисованы два туза и десятка червей.
«Испанский картежник! Ну подожди у меня», — мстительно подумал Луговой и яростно нажал на гашетку пулемета. Як-3 сотрясался от стрельбы. Первые снаряды ударили в правую часть центроплана, между мотором и кабиной Ю-88.
Открыли огонь и другие летчики.
Из строя вывалились два фашистских бомбардировщика. Луговой не видел падающих самолетов и спускающихся на парашютах немецких летчиков. При выходе из пикирования он сразу атаковал левый самолет из второго треугольника, целясь в брюхо, отливающее белизной. Фашистский летчик испуганно кинул свой самолет в сторону и столкнулся с соседом справа. Два бомбардировщика по инерции проскочили немного вперед и тут же стали разваливаться на куски.
Луговой то камнем бросал Як-3 почти к самой земле, то стремительно набирал высоту. Он еще не достиг облаков, как сверху на него упал Ме-109, открыв огонь из пушек. Николай убрал газ, и Як-3 снова нырнул вниз. «Мессершмитт» пронесся на бешеной скорости. Он успел разглядеть за квадратным стеклом кабины злое лицо фашистского летчика с рыжими волосами.
Луговой быстро поймал врага в прицел и ударил из пушек. «Драчун ты, Луговой, драчун!» — вспомнил он слова командира полка. Выйдя из атаки, погнался было за мелькнувшей парой истребителей, готовясь их атаковать, но вовремя спохватился — узнал знакомые силуэты Як-3. От испуга вспотели ладони: мог бы сбить Сидоренко или Богомолова!
Сверху пошел в атаку Ме-109. Луговой принял бой. Завертел свой «як» вопреки всем правилам, изученным с инструкторами в летном училище. Фигуры пилотажа неожиданно обрывал, крутил бочки или сваливал самолет через крыло, входил в мертвую петлю. Мелькали Ме-109 с длинными вытянутыми фюзеляжами и с обрубленными прямыми крыльями. Перехлестывались огненные трассы пушек и пулеметов.
