А Мари, конечно, знала! Я смотрела остановившимся взглядом на потолок и пыталась представить себе это… Хотя я уговаривала себя, что все это вполне естественно, что все женщины родят детей, мама и Сюзан и… да, Жюли уже была у двух врачей, потому что она очень хочет ребенка, а у нее его еще нет. Но дети… это такая ужасная ответственность!
Нужно быть очень образованной, чтобы воспитать и объяснить ребенку все, что он должен знать и как он должен вести себя… А я сама знаю так мало!
Это будет мальчик с черными кудрями как у Жана-Батиста. Сейчас в армию призывают мальчиков шестнадцати лет, чтобы защитить наши границы. У меня будет мальчик, похожий на Жана-Батиста, которого могут убить в Рейнской области или в Италии… Или он сам, стреляя из пистолета, заставит «кусать землю» сыновей других матерей…
Я положила руки на живот. Маленький новый человек живет во мне! Это невероятно!.. Мой маленький человек, думала я, частичка меня! На минуту я почувствовала себя счастливой. Потом я опять стала раздумывать: маленький человечек во мне! Это невозможно, так как никто не может принадлежать кому-нибудь. И почему мой маленький сын должен будет всегда понимать меня? Разве я всегда была покорна своей маме? А сколько раз я обманывала маму маленькой невинной ложью?..
Может быть, и мой сын будет поступать также в отношении меня? Он будет мне лгать, будет считать меня старомодной и даже будет сердиться на меня. «О, это не я тебя призвала к жизни, маленький недруг, поселившийся во мне», — подумала я сердито.
Мари постучала. Я не открыла ей. Потом я услышала, что она спустилась на кухню. Немного времени спустя она вернулась и постучала вновь. Наконец я ее впустила.
— Я подогрела твой суп, — сказала она.
— Скажи мне, Мари, когда ты ожидала твоего Пьера, ты была счастлива?
Мари села на кровать и заставила меня лечь.
— Нет, конечно нет. Ты же знаешь, что я не была замужем.
— Я слышала, что… Я хочу сказать, что если не хотят иметь ребенка, то можно… Что есть женщины, которые могут помочь избавиться…
Мари внимательно посмотрела на меня.
— Да, — сказала она медленно. — Я тоже слышала об этом. Моя сестра ходила к такой женщине, ты знаешь, сколько у нее детей, и она не хотела родить еще. После этого она была очень долго больна. Теперь она не может больше иметь детей и ее здоровье очень пошатнулось. Но дамы высшего света, я хочу сказать м-м Тальен, например, или Жозефина, они, конечно, знают хорошего доктора, который может тебе помочь. Но это запрещено.
Мы помолчали. Я лежала, закрыв глаза, положив руки на живот. Живот был совсем плоский… пока. Мари спросила:
— Ты хочешь, чтобы у тебя вынули твоего ребенка?
— Нет!.. — Я закричала: — Нет!
Мари поднялась с кровати с удовлетворенным видом.
— Иди кушать суп, — сказала она нежно. — А потом сядь и напиши генералу. Бернадотт будет рад.
Я покачала головой.
— Нет, я не хочу писать об этом. Я хочу ему сказать. — Потом я выпила суп, оделась и поехала на урок к Монтелю, где выучила еще одну фигуру контрданса.
Сегодня утром я была удивлена. Жозефина приехала ко мне с визитом. До сих пор она была у меня два раза и каждый раз вместе с Жюли и Жозефом. Но по ее виду никак нельзя было предполагать, что этот внезапный визит вызван особыми обстоятельствами. Она была очаровательно одета: белое платье из легкого шелка, крошечная жакетка и высокая шляпа со страусовым пером.
Серое зимнее утро ее очень бледнило, и когда она смеялась, были видны маленькие морщинки вокруг глаз. Губы ее казались слишком сухими, и розовая помада на них лежала неровными полосами.
— Я хотела узнать, как вы поживаете без вашего мужа, мадам, — сказала она. — Мы, проводившие мужей, должны помогать друг другу, не правда ли?
Мари подала горячий шоколад двум супругам без мужей, и я галантно спросила:
— Регулярно ли вы получаете вести от генерала Бонапарта, мадам?
— Нет, не регулярно, — ответила она. — Бонапарт потерял свой флот, и англичане своей блокадой мешают ему наладить какую-либо связь с Францией. Время от времени проскакивает маленькая лодочка.
На это нечего было сказать… Взгляд Жозефины упал на пианино.
— Жюли рассказывала мне, что вы берете уроки музыки, мадам, — заметила она.
Я кивнула.
— Вы тоже играете?
— Конечно. Я училась играть с одиннадцати лет, — ответила мне бывшая виконтесса.
— Я беру также уроки танцев у м-сье Монтеля, — сообщила я. — Я не хочу, чтобы Бернадотт меня стыдился.
— Не так легко быть женой генерала, я хочу сказать генерала, который находится при армии, — сказала Жозефина, откусывая кусочек пирожного. — Очень легко могут пойти всякие слухи…
«Господи, — подумала я. — Вот что натворила моя глупая переписка с Жаном-Батистом!»
— Не следует писать в письмах всего, что хочешь сказать, — невпопад на всякий случай сказала я.
