– Володя, – обратился я к нему.
– Один человек умер, – сказал я осторожно.
– Ну? – повторил он.
– Хороший человек, – произнес я и добавил важно: – Фанат.
– Ну? – опять повторил он.
– Фанат. Будет обидно, если наш фанатский клуб не проводит его в последний путь.
– А что за человек-то хоть?
– Фанат. Ни одного матча не пропустил, даже из Израиля специально приехал посмотреть на финал кубка. И умер…
– Да, – вздохнул Володя, – с кубком неудачно получилось. И пеналь «левый», и этот – деревянко, блин – из такой жопы забил… да…
– И вот он умер… Родственники остались там, надо похоронить. Ну, не с размахом, конечно, но и как простого чела, не фаната, тоже не хочется… Может, он из-за кубка так расстроился… – не могу сказать, что говорил я особенно убедительно. Все-таки экспромт.
– Да… Киевляне, конечно, звери… – он на мгновение замолчал… – А кто умер-то? Из какой квартиры?
– Из пятой.
– Дядя Яша, что ли? – удивился Володя. – Макс, прячь деньги. Дядю Яшу жалко. Когда похороны?
– Завтра, в восемь. По холодку понесем.
– Пешком?
– Да сколько тут?
– Ага… – Володя задумался. – Толпу не обещаю, но поддержку обеспечу. С флагами, дудками…
– Речевки не надо, – предупредил я.
– Что я, не понимаю, Макс? – Володя развел руками. – Без пошлости. Такой момент! Все понимаю.
– Ну, хорошо. Завтра в восемь? – уточнил я.
– Я его помню. Хороший дядька, он мне конфеты дарил. Всегда. Вот тебе, фифа, конфеты в детстве дарили? – вспомнил он о подруге.
– Да было многа раааз, – ответила та.
– А мне только он и дарил, – вздохнул о своём Володя.
