– Ах, – всплеснув руками, огорчался он. – Ты же умный мальчик, тут все очевидно. Какие-то шаманы в своих юртах прыгают с барабанами в надежде изгнать духов и вылечить больного. Магия? Магия. Предметом – в данном случае барабаном – они пытаются воздействовать на тело больного. Так же и в спекуляции. Хотя мне и не нравится это слово. В нем отдает уголовным кодексом.
– А кодексом-то почему? – удивлялся я.
– Статья потому что, – со вздохом отвечал дядя Яша.
– Нет. На самом деле это совершенно не спекуляция. Это магия. Казалось бы: что такого сложного в джинсах? Вот на тебе джинсы – простая и даже в чем-то банальная вещь. Но, чтобы попасть к тебе, они пережили два шторма, одну границу и два склада. Последнее – особенно тяжелое испытание. И если бы не свадьба заведующего, из-за которой возникла острая потребность в птице, твоя мать никогда бы не смогла принести их тебе. И это еще легко. Ингредиенты зачастую живут самостоятельной жизнью. Их приходится приманивать, как будто они самостоятельные участники круговорота вещей. Они даже умеют мстить. Разве это не магия?
– Магия, – искренне соглашаюсь я, и тут же вспоминаю, какими невообразимыми бедствиями и самыми откровенными скандалами грозит отсутствие сахара в сезон закруток. – И сахар тоже магия?
– Сахар – это наказание, сахар – это стыдно, – жаловался он, сморкаясь с балкона на соседку с шестого этажа, которую никто не любил, из-за нервного пекинеса и мужа-следователя. – Это черная магия. Жертвоприношения и кровь младенцев – мелочь по сравнению с поиском сахара и папирос. И я! Я! – энергично размахивая телефоном, он принимал у вернувшегося отца бутылку. – Я, который мог найти настоящего «версачи», не говоря уже о таких мелочах, как «хьюго босс», должен заниматься этой некромантией? Копаться во внутренностях строя, безусловно, социалистического, чтобы вытащить на свет божий мешок крупы?
