— Вы проницательный человек, Константин Платонович. Именно это я и хотел у вас попросить. Мне будет необходимо построить небольшую резиденцию, где можно заниматься опытами. Нет-нет, никаких неупокоенных! Только големы и подобные им квазиживые объекты.
— С одним условием, Глеб Андреевич. Я лично буду накладывать защитные заклятья.
— Зачем? Я сам могу защититься от любой напасти, а мои големы…
— Вот от них-то и будет стоять защита. Мне не нужны проблемы в моём княжестве со сбежавшим результатом экспериментов.
— Да как можно! От меня никто никогда не убегал!
— Как это не убегал? — в наш разговор вмешался Джафар. — А как же та статуя в виде голой женщины?
— Это случайность! К тому же она была совершенно безопасна! Никто не пострадал, а заикание у купцов, которые её видели, может вылечить любой знахарь.
— Мне такие случайности не нужны.
— Хорошо! — Джурьефф всплеснул руками. — Накладывайте какую хотите защиту, я не против.
— В таком случае смело приезжайте, Глеб Андреевич. Помогу чем смогу, как говорится.
Если Хозяйка и правда отправит в Алеутщину некроманта, то пусть это будет Джурьефф, чем неизвестный мне маг. Его я, по крайней мере, знаю и смогу держать под контролем. А защиту от големов повешу такую, что ни один не выберется.
Нанять корабль для поездки в Россию оказалось весьма непросто. Плыть на Балтику не желал ни один местный капитан, даже когда этого требовал Джафар. Самым реалистичным был вариант отправиться в Испанию, а уже там найти капитана, согласного плыть в Петербург. Но так получалось слишком долго и муторно, да и неудобно делать большой крюк.
Теоретически, где-то в Средиземном море воевал с османами русский флот, но попасть в морское сражение не хотелось, да и непонятно, где их сейчас искать. Добираться через Италию мне тоже не нравилось — на дормезе через половину Европу, без Таланта, со старыми документами и «сдохшим» маскировочным амулетом Тани было слишком небезопасно.
Вот если бы сразу отправиться в Чёрное море и через Азов добраться домой! Но, увы, через Босфор и Дарданеллы османы меня не пропустят ни за какие деньги.
Оставался ещё один вариант — вызвать Божедомский вертеп и воспользоваться кораблём, на котором плавали мои «ручки». Но для этого требовалось накопить небольшой резерв эфирных нитей, а этого я сделать не успел.
На третью ночь нашего пребывания в Александрии меня разбудил крик Тани. Моя кожа буквально горела огнём — язычки эфирного пламени плясали на мне испанское фламенко, освещая комнату. Боли не было, только ощущение тепла и мощи, текущей через всё тело.
— Костя! Костя! — Таня, обжигая ладони, пыталась меня растормошить. — Что с тобой?
Ответить я не мог при всём желании. В один момент я осознал ситуацию и пытался сделать хоть что-то, дабы избежать маленького апокалипсиса.
Если нескольких капель крови Исиды хватило на крохотный ручеёк силы, то серебряного ихора Сета я наглотался по самое горло. Где-то там, в непредставимом эфирном пространстве, целая река силы изменила своё течение и ринулась в меня. Сам поток был не слишком большим, вряд ли мощнее сильного Таланта. Но первая его волна была по-настоящему громадной. Целый океан эфира ворвался в меня, желая выйти наружу. Я стал хрупкой плотиной на пути потопа и едва держался, чтобы не рухнуть под его напором.
— Ш-ш-ш-ш-ш!
Мурзилка, выгнувшись дугой и подняв шерсть дыбом, смотрел на меня выпученными глазами и шипел змеёй. Убежать он даже не пытался — если я не удержу эту волну, кот не успеет никуда скрыться. В один момент не станет ни дома, где мы ночевали, ни порта с кораблями, ни Александрии, простоявшей два тысячелетия. Может статься, что взрыв такой массы эфира поднимет гигантскую волну и смоет к чертям даже города на побережье Греции.
— Костя! Что делать? Скажи!
— П… п… посох, — сдавленно выдавил я. — Дай мой посох.
Я надеялся скинуть хоть часть эфира в накопители Последнего довода. Но стоило Тане вложить мне его в ладонь, как я тут же разжал пальцы. Grand wand был полон под завязку и едва не трещал от напора мощи. Он ведь тоже «искупался» в крови Сета и теперь вместе со мной обретал собственный источник силы.
Давление всё усиливалось и усиливалось. От просочившегося эфира моё тело пылало костром, а кости трещали от напряжения. Я судорожно искал, куда сбросить такую громаду силы, и не мог найти ничего подходящего. Пока мои пальцы сами не потянулись в пустоту и не сомкнулись на золотой короне из могильника.
— Т… Таня. Н-надень м-мне на голову!
Холодный золотой обруч коснулся лба. Несколько секунд потребовалось, чтобы установить ментальный контакт, и я провалился в «интерфейс» артефакта. Меня будто вытащило из тела и понесло вверх, через потолок, сквозь крышу, и вот я уже «взлетаю» над городом и обозреваю окрестности с огромной высоты. С одной стороны вижу берег Греции, а с другой, если напрячься, могу разглядеть вершину Габаль-Эль-Увейнат. Эк я высоко забрался! Впрочем, сейчас не до любования красотами. Где здесь доступ к резервам эфира и накопителям?
