Остальную силу я «замкнул» на древнюю корону. Накопители там большие, думаю, лет на десять их хватит. А там я ещё что-нибудь утоплю или, наоборот, подниму со дна морского. Единственный недостаток такого «замыкания» — эту мощность не получится быстро вернуть для оперативного использования. «Молоты» не покидаешь в случае нужды, и даже всполох потребует десяток минут на поворот потока. Но лучше так, чем постоянно думать, как утилизировать избыток эфира.
Приходить в себя было мучительно больно. Кожа горела, обожжённая эфирным пламенем, рот пересох, и язык еле ворочался во рту. Хорошо, что Таня наблюдала за мной: сразу дала напиться и то и дело меняла мне на лбу холодные компрессы.
— Ну и напугал ты меня, сударь! И одеяло спалил, оно теперь на сыр больше похоже.
Я только вздохнул и пожал плечами. Ну, извините, издержки профессии, никуда от этого не деться.
— Костя, а с твоим grand wand’ом всё в порядке? Ты его как на пол уронил, так он дребезжит постоянно, словно укатиться хочет.
— М?
— Сейчас подам его тебе.
— Н-н-нет!
Перевернувшись, я свесился к кровати и протянул руку к Последнему доводу. Ну вот! И у grand wand’а такие же проблемы, как и у меня, даже дымок от него начинает идти! Накопители переполнились, а сила всё прёт и прёт. Эдак он начнёт делать экстренные сбросы эфира и устроит какую-нибудь пакость. Нет, так дело не пойдёт!
Обмотав ладони остатками одеяла, я поднял нагревшийся посох. И с сожалением начал его развинчивать. Моя догадка оказалась верной: стоило разъединить части grand wand’а, как сила перестала в него литься. На всякий случай я собрал его обратно и убедился, что источник эфира никуда не делся. Ну что же, значит, буду хранить его в разобранном виде. Неудобно, конечно, но других вариантов пока нет.
Остаток ночи, дождавшись, когда Таня заснёт, я провёл «общаясь» с Божедомским вертепом. Худшие опасения не оправдались — магический конструкт даже не обратил внимания, что у меня пропал Талант некроманта. Он был завязан на мою личность, а как я буду подпитывать его силой, было безразлично. Если соберу достаточно эфирной «пряжи», то смогу легко его вызвать.
Но отзывать его с корабля мне не хотелось. Он отлично справлялся со своей задачей. Плавал по Средиземному морю, ловил одинокие османские корабли, грабил и топил их без зазрения совести. Даже умудрялся чинить корпус и оснастку, каннибализируя захваченные посудины. Награбленных ценностей за прошедшие годы накопилась целая гора, которую Вертеп прятал на крохотном необитаемом острове. Там постоянно дежурило несколько «ручек», прогонявших случайно приставших к берегу рыбаков. Впрочем, последние несколько лет туда никто не заплывал — остров считался проклятым и наводил ужас на моряков.
Я приказал Вертепу срочно прибыть в Александрию и принять нашу компанию на борт. Ну и по дороге, если подвернётся случай, добыть для нас припасы и воду. В самом деле, не покупать же всё это, если можно честно взять как законную добычу. Если уж Россия воюет с османами, то будем считать это моим каперским вкладом в боевые действия.
С Джафаром я легко договорился, что мы покинем Египет через десять дней. Пока Божедомский вертеп боролся со штормом где-то на западе, я каждый день надевал корону и проверял, как выполняется проект Мраморного пролива. И скажу честно — я отлично всё сделал. Местные жители бежали, едва берег начал уходить под воду, а Константинополь опустел уже на третий день. Не осталось ни жителей, ни стражи, ни султана с его гаремом и приближёнными. Только мародёры грабили оставшиеся ценности, но их было совершенно не жалко.
На девятый день в порту Александрии случилась паника. На рейде появился корабль под чёрным флагом с белым отпечатком ладони. Здешние моряки отлично знали, кто или, вернее, что плавает под этим стягом. И увидев корабль, решили, что «руки шайтана» решили пограбить порт, ну и город заодно. Купцы срочно стали увозить товар, моряки бежали прочь, и только дети сбегались на пристань, чтобы посмотреть на загадочный корабль.
— Твоя работа, ибн Платон? — спросил Джафар, пряча улыбку. — Можешь не отвечать, я и так знаю. Скажи честно, ты на этом корабле собираешься плыть?
— Почему нет? Мои «волшебные руки» легко отвезут меня куда нужно. И не будут при этом мешать наслаждаться морем, ругаясь и крича дурными голосами.
Колдун поцокал языком, выразил восхищение высокой магией и одобрил мой выбор. Но подниматься на корабль, чтобы посмотреть на «руки», не стал.
— Надеюсь, мы ещё встретимся, ибн Платон. Но в следующий раз уже я буду удивлять тебя чудесами!
— Жизнь длинная, дружище, так что встретимся обязательно. Постарайся сберечь свою голову и не суйся в политику.
— Если бы это было возможно! — он поднял руки к небу. — Что ты, что я — маги, и нам никуда не деться от этого проклятья. Вот увидишь: как только ты вернёшься на родину — и по твою душу сразу же прибежит какой-нибудь визирь в меховом халате.
— Меховой халат называется шуба, — я рассмеялся. — И сомневаюсь, что прибежит. Меня слишком долго не было, и обо мне, скорее всего, забыли.
