Я буквально кожей ощущал, насколько фальшивы были его слова. А он упоённо врал, расписывая себя как бессребреника, положившего жизнь на работу таможни. И всё сводилось к тому, что я просто обязан оставить его в этой должности. Вот просто выбора другого нет, иначе всё рухнет, мир полетит в тартарары, Новый Орлеан обязательно захлестнёт чума, которую непременно завезут из Африки, а контрабандисты разворуют весь город.
— Ничего не могу обещать, барон. — Я отставил бокал и сложил руки на груди. — Во-первых, король ещё не согласился продать мне Луизиану. А во-вторых, у меня есть свои люди, разбирающиеся в таможенных делах не хуже.
Де Брасье ухмыльнулся.
— Дорогой герцог, у меня есть некоторые аргументы, чтобы вы согласились на моё предложение.
В этот момент его Талант вспыхнул и обдал меня облаком «тёплого» эфира с ног до головы. Уж не знаю, как именно он собирался на меня воздействовать, но ничего не вышло. Защитная Печать у меня на груди развеяла эфирный туман.
— Аргументы, — растерянно заморгал барон.
Талант снова выпустил в меня струю эфира, на этот раз чахлую и неубедительную. Которую постигла та же участь, что и предыдущую.
— Слушаю вас, барон, — я улыбнулся. — Вы хотели рассказать мне о каких-то аргументах.
— Эээ… — Лицо де Брасье задёргалось. — Да, аргументы. Боюсь только, мне нужно время, чтобы привезти их в город. Буквально послезавтра, ваша светлость, я вам их предоставлю.
— Везите, — я насмешливо махнул рукой. — Мне будет любопытно на них взглянуть.
— Тогда позвольте откланяться. Я немедленно отправлюсь за ними, ваша светлость.
Он развернулся на месте и едва не бегом помчался к двери. Я тоже не стал задерживаться и покинул особняк.
Пока экипаж вёз меня обратно в посольство, я прокручивал диалог с бароном в голове. Теперь понятно, как он просидел начальником таможни так долго: Талант де Брасье обладал способностью ментального внушения. К его глубочайшему сожалению, не сработавшей на мне.
Пожалуй, барона стоило наказать за подобные «шуточки». Но у меня сейчас стояла другая задача — найти того, кто убил Кузнецова и сделал из него зомби. А в де Брасье я не ощутил «запаха» Павшего. Так что пусть пока живёт и ищет свои «аргументы». Но если он ещё раз попробует повторить со мной свой фокус, то вряд ли сумеет уйти на своих двоих.
В тот же день, поздно вечером, у меня была назначена ещё одна встреча. Кожемяка с двумя опричниками сопроводил меня в один из «чёрных» кварталов Нового Орлеана. Здесь жили небедные потомки рабов, сумевшие освободиться и устроиться в жизни. Брадобреи, слуги, сапожники, портные и прочие мастеровые. И если их дома мало отличались от остального города, то одевались здесь ярче, больше звучало музыки и смеха, а люди улыбались искренней. Словно те, кто пережил рабство, теперь всё время праздновали освобождение от него.
В сумерках мы подъехали к небольшому дому на узкой улочке. Окна в нём светились, слышны были весёлые голоса, а дверь подпирал здоровенный негр, выполнявший роль охранника. Меня он смерил неприязненным взглядом и скривил губы.
— Никого нет дома.
— Не для меня. Сударыня Лаво ждёт меня.
Негр почесал в затылке и вздохнул:
— Сейчас узнаю, месье. Подождите здесь.
Он исчез за дверью, кинув на меня подозрительный взгляд. Но буквально через минуту появился обратно с выражением искреннего удивления на лице.
— Проходите, масса! — он распахнул передо мной дверь. — Луиза проводит вас.
Луизой оказалась негритянка средних лет, пухленькая и улыбчивая. Шурша нижними юбками и игриво оглядываясь, она провела меня на второй этаж.
— Вам сюда, месье, — указала она на дверь и хихикнула. — Мария ждёт вас.
— Благодарю, сударыня, — я подмигнул ей и вошёл в комнату.
Мария Лаво оказалась высокой, практически с меня ростом. Со смуглой кожей, с горделивой осанкой и красивым правильным лицом. Чёрные волосы были убраны под цветастый тюрбан, украшенный перьями, стеклянными бусинами и птичьими костями. На груди, поверх белой блузы, висели мешочки на верёвочках, видимо, исполнявшие роль амулетов.
Но больше всего меня поразили в ней две вещи. Тёмные глаза с магнетическим завораживающим взглядом. И яркий чистый Талант с незнакомым оттенком силы.
— Здравствуй, князь.
Голос у неё был под стать взгляду: глубокий и тягучий.
— Добрый вечер, сударыня.
— Зачем ты пришёл? — она нервно сжала тонкие пальцы. — Ты ходишь другими путями, наши лоа чужие для тебя.
— Не возражаете, если я присяду?
Я пододвинул стул и сел на него верхом. Положил руки на спинку перед собой и посмотрел на верховную мамбо фирменным некромантским взглядом.
— Моего человека убили, Мария. Очень плохо убили и сделали из него зомби.
Она вздрогнула, схватилась рукой за горло и отступила на шаг.
— Мы ни при чём!
— Я не знаю, кто тут «причём». Но это сделал кто-то из людей вуду. Так ведь вы себя называете?
Лаво опустила руку и поджала губы.
— Что ты от меня хочешь? Я не трогала твоего человека.
— Но ты можешь найти, кто это сделал. Бокора или хунгана, не знаю, как правильно.
