— Зачем бы я стала помогать тебе? — Она вскинула голову и посмотрела на меня взглядом оскорблённой царицы. — Ты приходишь, бросаешь обвинения и требуешь найти виноватого. Я не служу тебе, князь.
— Зачем? — я улыбнулся, копируя лучшую улыбку Кижа. — Максимум через пару месяцев Новый Орлеан станет моим. Если виновные не будут найдены, я изведу вашу вуду под корень. Как вредную и опасную секту.
— Ты угрожаешь мне⁈
— Предупреждаю о последствиях. Или ты поможешь мне найти убийцу, или я буду считать виновными всех лоа и людей вуду.
Лаво расхохоталась.
— Думаешь, что можешь обвинить лоа? Да они…
— Могу. Разве ты не видишь, кто я?
Продолжая смеяться, она посмотрела на меня и прищурилась. А через секунду её глаза округлились, а смех оборвался.
— Убийца лоа! — она прижала ладони к губам, словно испугавшись своих слов.
Я развёл руками.
— У всех свои таланты.
Почти минуту она молчала, кидая на меня опасливые взгляды. А затем ответила:
— Я буду говорить с лоа, князь. И буду просить, чтобы они нашли убийцу.
— Благодарю, — я встал и поклонился ей. — Надеюсь, они не будут долго тянуть с ответом.
На улице уже царила ночь, тёмная, жаркая и безветренная. Редкие фонари вдоль улицы горели болезненным желтоватым пламенем, мерцая и отбрасывая дрожащие тени. В их свете лицо негра-охранника, выпустившего меня из дома, показалось мне бледным черепом.
— Доброй ночи, масса, — оскалился он, показав белые зубы.
— И тебе доброй ночи, — я усмехнулся. — Надеюсь, к утру станет прохладнее.
— Нет, масса, — покачал он головой. — Летом вы такого не дождётесь. Хорошо хоть москитов в этом году почти нет, а то…
Охранник вскинулся и начал крутить головой, прислушиваясь к ночным звукам. А через пару секунд и я услышал надвигающийся странный гул. Чтобы это ни шумело, это явно был не человек, и ничего хорошего от него ждать не приходилось.
— Иван! — я махнул рукой Кожемяке. — Все ко мне, бегом!
Опричники не стали задавать вопросы и кинулись от экипажа под мою защиту. Я тоже не медлил и откупорил свой источник эфира. В отличие от Таланта, его не требовалось призывать и можно было использовать с ходу. В пальцах закололо от потока эфира, и я резкими взмахами начертил в воздухе Знаки щита.
Оно появилось внезапно, вывалившись на узкую улочку из тёмного неба. Не человек, не чудовище и не поднятый мертвец. А гудящее тёмное облако, состоящее из мельчайших частичек.
Туча «плюнула» длинным протуберанцем, пытаясь достать бежавшего ко мне опричника. И я не нашёл ничего лучше, чем швырнуть ей наперерез струю раскалённого эфира.
Огонь вспыхнул ослепительным пламенем, пожирая часть тучи. В ответ она раздражённо загудела на тон выше, подобралась и резким рывком бросилась на меня.
Фу-у-ух! Фу-у-ух!
Раскалённый эфир срывался с моих рук, прожигая в туче дыры. С удивлением я понял, что состоит она из насекомых. Москиты, мухи, осы, какие-то жуки с чёрными лоснящимися спинками и здоровенные шершни. Чужие воля и магия собрали их вместе, превратив в смертельное оружие.
— А-а-а-а! — негр-охранник заорал, выпучив глаза. — Ндуки! Это злые ндуки!
Он кинулся прочь, размахивая руками и вопя от ужаса. И в тот же момент облако метнулось в его сторону, не разбирая, на кого нападать.
Рой насекомых окружил негра плотным шаром, полностью скрыв его. Послышался вой, словно заработала циркулярная пила. А через секунду облако взмыло вверх, роняя на брусчатку тёмные капли.
— Мать моя женщина, — выдохнул Кожемяка за моей спиной.
Вместо негра-охранника посреди улицы стоял окровавленный скелет, со свисающими ошмётками плоти. Потом он покачнулся и с глухим стуком рухнул на мостовую. Облако довольно загудело, развернулось широким фронтом и ринулось на меня.
Есть такой приём в магии, называется «бить по-гасконски», когда Талант швыряет сразу два заклинания, одновременно с обеих рук. Забавное упражнение, развивающее концентрацию, но в реальном бою я так и не нашёл ему применения. А сейчас как раз было ему место.
Я вскинул руки, раскрыл ладони и послал навстречу насекомым облака раскалённого эфирного тумана. Превращая воздух перед собой в пылающую стену и выжигая пространство, будто из огнемётов. На открытом воздухе такой приём бесполезен против мага, да и обычному человеку подобная преграда не помеха. Но для мелких насекомых она стала смертельной ловушкой.
Гудение затихло, а затем и вовсе смолкло. Эфир сгорел, оставив в воздухе удушливый запах перегара. На камнях мостовой остался плотный ковёр из мёртвых насекомых. И на улице наконец установилась тишина.
— Жозеф!
Из дома выскочила та смешливая негритянка, что провожала меня. Надрывно крича, она кинулась к останкам охранника. Упала рядом с ним на колени и разрыдалась. Следом выбежали ещё несколько женщин. Окружив бедняжку, они принялись громогласно сочувствовать и утешать на странной смеси французского и какого-то африканского наречия.
