Остров Пасхи мы услышали раньше, чем увидели. Сначала тихое невнятное бормотание, будто где-то впереди притаилась банда старушек-сплетниц. И чем ближе мы подлетали, тем громче становился многоголосый гул. Но разобрать слова, как ни старайся, было невозможно: в этом языке было слишком много звуков вроде скрипов, грохота, стука и шуршания. Человеку не получится говорить на таком наречии, да и уловить его почти невозможно — у людей нет таких понятий, о которых велась речь.
Дирижабль сбавил ход и пошёл вокруг острова. Я спустился на обзорную палубу, чтобы рассмотреть этот клочок суши, похожий на треугольник. На углах поднимались старые потухшие вулканы, а стороны были всего вёрст по двадцать. Местами остров зарос пальмами и небольшими вечнозелёными деревцами.
Едва солнце коснулось горизонта, как грохочущие голоса стали стихать один за другим. И я приказал идти на посадку.
Дирижабль приземлился на западной оконечности острова возле небольшой деревушки. Едва трап опустился, к дирижаблю направилась делегация туземцев. Полуголые, с длинными мочками ушей, оттянутых серьгами из акульих позвонков, в странных головных уборах из птичьих перьев и с копьями в руках. Но это было ритуальное оружие, которым проткнуть человека почти невозможно.
Я сошёл на землю, и тут же навстречу вышел пожилой мужчина со множеством затейливых татуировок. Внимательно вгляделся мне в лицо, кивнул и поднял руку.
— Дети Хоту-моту’а приветствуют тебя, Малый Увоке!
— Здравствуй, Риророко. Давно не виделись!
В самый первый раз, когда я добрался до острова Пасхи, туземцы сначала попытались напасть на мой отряд. Получили по зубам и позвали главного жреца, чтобы он разобрался со страшными пришельцами. Но тот внезапно опознал во мне воплощение одного из своих богов — страшного Увоке. Эдакого бога-разрушителя, посохом погружающего земли в океан или создающего новую сушу посреди моря. С тех пор меня они звали Малый Увоке. А Риророко был вождём племени, с которым я сдружился и наладил кой-какой обмен. Он легко выучил русский и очень помог мне наладить диалог с Моаи.
— Ты привёз то, что обещал? — Риророко аж притопывал от нетерпения.
— Привёз, как и договаривались. А как там мой друг Хоа Хакананаиа?
— Он ждёт тебя, мы пойдём к нему в гости завтра, — отмахнулся Риророко. — Давай же! Что ты нам привёз?
Команда дирижабля быстро выгрузила ящики с грузом для туземцев. Стальные ножи, рыболовные крючки, разный инвентарь вроде тяпок и лопат, ткани и прочая канитель. Отдельным пунктом шли мясные консервы в жестяных банках. Остров, каким бы райским он ни казался, место суровое. Ресурсов кот наплакал: только скудная растительность, рыба и камень. Из последнего туземцы даже рыболовные крючки делают! Из живности разводят только кур и чёрных крыс, считающихся деликатесом. В общем, сложно им тут жить. А мой груз для них настоящее богатство.
После разгрузки дирижабль задвинул трап и лениво начал подниматься в небо, оставив на земле меня и Сашку. Воздушному судну безопаснее покружить возле острова, а потом забрать нас, когда мы закончим дела. А нас сегодня ждёт застолье с туземцами, наверняка с танцами, а завтра путешествие на другую сторону острова.
— Совсем большой стал, Сын Увоке, — Риророко похлопал Сашку по плечу. — Жену не нашёл ещё?
— Рано мне, дядя Риро. Да и нет пока подходящей.
— А ты к нашим девушкам присмотрись, — подмигнул вождь, заставив Сашку закашляться, — они сегодня танцевать будут.
В прошлые мои приезды вождь и мне сватал своих дочерей. Бери, говорит, второй и третьей женой. У важного мужчины хозяйство большое, надо много женщин, чтобы за всем следить. И мне с трудом удалось отказаться от такого «шикарного» предложения.
Туземцы утащили груз, светясь от радости. У них в дело пойдёт не только содержимое, но и сами ящики. Дерево на острове дефицит, а тут столько замечательных крепких досок.
Торжественное пиршество у туземцев — это отдельное шоу. По очереди подавалось множество блюд из местных продуктов: сладкие корни ти, запечённые клубни, жареный петух, разная рыба, приготовленная десятком способов, отдельно шла акула под особым соусом. Каждое блюдо участники застолья пробовали по очереди и хвалили вождя. Многословно, цветасто и не повторяясь. Нам с Сашкой в качестве почётных гостей разрешалось просто кивать и делать вид, что нравится.
А затем пришло время танцев. Забавное зрелище, но я его уже не раз видел. Так что я разговаривал с Риророко, не обращая внимания на мельтешащие фигуры.
— Работы больше стало, — вздыхал вождь. — Знаешь, что эти удумали? Красные шапки, говорят, хотим. Вот прям вынь и положь им немедленно! А их одну только штуку в месяц можем делать.
— А ты что?
— Сказал, что если все хотят — то пусть договорятся, в каком порядке кому шапки выдавать. Что тут началось! Уже два месяца спорят, кому первому, а кто последний получит. Слышал днём? Это они опять до криков дошли — орали все до единого. Даже Нохо-Нохо-Туаи, который один стоит и думает, требовал себе шапку.
— Как думаешь, долго будут спорить?
Вождь пожал плечами.
