Последний эфирный штрих лёг на металл. Охранное заклятие мигнуло и перешло в спящий режим, признав во мне хозяина. А следом начал проворачиваться со скрипом и щёлкать механизм, отпирая замок. Дверца открылась, и из сейфа с шорохом посыпались сваленные в беспорядке бумаги. Я зажёг магический светлячок поярче и стал разбирать документы, проглядывая их наискосок.
— Тебе помочь? — Таня подошла почти неслышно и заглянула мне через плечо.
— Нет, я сам. Как допрос? Удалось что-то узнать?
— Это сторож, ничего он не знает о бароне. Но обещал показать, где спит дворецкий.
Перебирая листы с расписками и векселями, я обнаружил несколько интересных писем. Я бы легко пропустил их, увидев с первых строк обсуждение парижских сплетен. Но стоило мне взять в руки одно из них, как перстень Тау слегка потеплел. Так что я читал их самым внимательным образом.
Барон переписывался с неким человеком, который подписывался вензелем «ГК». По большей части он сообщал барону новости французской политики и высшего света. Но в груде этой информационной шелухи пряталось и кое-что ещё. «ГК» сообщал, что закончил создание особого магического артефакта. И теперь ищет того, кто сможет проверить его на практике. Судя по всему, барон вызвался быть добровольцем и просил принять его в некое «братство». Что ему и было обещано после выполнения задания.
Последнее письмо пришло барону этой весной. И судя по тексту, к нему прилагался золотой амулет на цепочке — тот самый артефакт. От барона требовалось активировать его, когда рядом будет «сильная духовная сущность, которой поклоняются ваши дикари». После чего барон должен носить этот артефакт на себе, записывая в дневник свои ощущения. А кроме этого, «ГК» просил испытать силу артефакта на «русском князе, который может приехать в город, злейшем враге нашего братства». К тому же «ГК» не одобрял сделку по продаже Луизианы и желал, чтобы она сорвалась. Мол, негоже колонии разбазаривать, хоть и в казне пусто, да и барон будет не рад потерять своё место начальника таможни.
Ты смотри, какие сволочи! Вот, значит, как? Сколько лет прошло, а дорогие мои масоны не забыли, какой разгром я устроил им в Петербурге. И ничего не простили, записав меня во враги. Что же, тогда в Париже я нанесу им ответный визит и на практике покажу, как вредно иметь хорошую память. А за разработку артефакта для поглощения лоа ещё и добавлю. Что, больше силы захотелось? Или они для Трисмегиста стараются, превращая того в каннибала? И с этим тоже разберёмся.
Пока я возился с бумагами, туарег притащил дворецкого в пижаме и ночном колпаке. Таня тут же взяла его под контроль и принялась допрашивать.
— Куда уехал барон?
Дворецкий отвечал монотонным безразличным голосом, будто механический автоматон.
— Никуда.
— Как это никуда? Когда он уехал из особняка?
— Никогда.
Таня хмыкнула, задумалась на секунду и спросила:
— Где барон?
— Не знаю, — дворецкий пожал плечами. — Никто не знает.
— Он что, пропал?
— Исчез.
— Расскажи подробно.
— Я был на кухне, отдавал распоряжение насчёт ужина. Барон после встречи с русским князем был у себя в кабинете. Раздался грохот, будто упал шкаф, а весь дом содрогнулся. Мы немедленно побежали, чтобы помочь барону. Но ни в кабинете, ни в спальне его не было. Только на кресле лежала его одежда. Мы обыскали весь дом, но никого не нашли. Я приказал слугам молчать и говорить, что барон уехал из города.
— Он не оставлял распоряжений на такой случай?
Дворецкий поднял взгляд на Таню. Ухмыльнулся и голосом барона произнёс:
— Конечно, моя милая! Я оставил распоряжения на все возможные варианты.
Он дёрнул рукой вверх. Вытянутые пальцы превратились в подобие широкого ножа и метнулись прямо в горло Тане.
Бамс!
Туарег своим ножом со звоном отбил импровизированное «лезвие», а Таню оттолкнул в сторону, закрывая своим телом.
— Ш-ш-ш-ш!
Дворецкий зашипел, разинув рот, полный тонких острых зубов. С нечеловеческой силой прыгнул в сторону, прижался к стене всем телом и, раскинув в стороны руки-ноги, полез к потолку, напоминая огромную ящерицу.
Сложно было назвать человеком дворецкого, ползущего по стене. Он перебирал руками и ногами, раскинув их в разные стороны, и бодро лез всё выше и выше. Ко всему, он неестественно вывернул голову на сто восемьдесят градусов, злобно шипел и смотрел на нас глазами с вертикальными зрачками.
Тварь быстро забралась на самый верх, переползла на потолок и стала бегать вокруг люстры. То ли собираясь спрыгнуть сверху на кого-то из нас, то ли замышляя ещё какую-то пакость. И при этом вопила оттуда голосом барона:
— Ах ты, моя сладенькая! Сейчас я скушаю твоего мужа и мы развлечёмся!
Бух! Бух! Бух!
Не сговариваясь, мы с Таней ударили огненными всполохами. Но тварь легко увернулась, словно мы бросались в неё комками бумаги.
— Плохая, плохая сладенькая! — зашипела тварь. — Придётся тебя наказать, раз ты такая непослушная!
