Мы не стали её слушать и засыпали огненными всполохами. В унисон бухающим заклятиям звучали хлопки выстрелов «огнебоя» туарега. Но у твари оказалась нечеловеческая реакция. Её движения размазывались в воздухе, позволяя уворачиваться и от выстрелов, и от всполохов. Она откровенно издевалась над нами, бегая по потолку и показывая язык.
Ударить по твари чем-то помощнее я не рисковал. Во-первых, это точно разбудит всех слуг и охрану, а во-вторых, нет у меня уверенности, что особняк не рухнет нам на голову после единственного «молота». Но всё же у меня было подходящее средство для этой ситуации.
Щёлк!
Первым же ударом эфирной плети я попал по руке твари. Она взвизгнула, а на пол упали отрубленные пальцы. Магическим зрением я видел: дворецкий умер ещё в самом начале «представления». А его тело превратилось в бездушную марионетку, покорную чужой воле. От головы твари тянулись эфирные нити, уходя куда-то вдаль к невидимому кукловоду-барону. Однако, никогда не встречал и даже не слышал о такой необычной технике.
Тварь зашипела и снова заговорила голосом барона:
— Я вас всех скушаю! И тебя, плохая сладенькая! Ты горькенькая! Но ничего, я тебя сахарком посыплю и тоже скушаю с удовольствием!
Она ускорилась ещё сильнее, уходя от ударов плети. Бич мелькал в воздухе, но вместо твари пробивал потолок, выбивая облачка деревянных щепок.
Тварь в очередной раз увернулась, захохотав лающим смехом:
— Скушаю! Скушаю! Княжеский ужин у меня будет!
В этот момент старое, источенное жучками и пробитое плетью, перекрытие между этажами не выдержало. Потолок в центре комнаты с хрустом разломился и с грохотом начал рушиться.
— К стене!
Судя по всему, на чердаке над комнатой барона хранили старую мебель и ненужный хлам. Всё это добро, сваленное кучей, проломило потолк и полетело вниз. С треском и ужасающим шумом.
Самое смешное, что тварь отпрыгнула от моего удара в самый центр разлома. И «водопад» тяжёлого мусора обрушился прямо на неё. Верещащую погань сбросило с потолка, ударило об пол, а затем погребло под завалом. Я только усмехнулся, когда ощутил, как тварь расплющило, а эфирные нити кукловода оборвались.
— Уходим!
Сунув письма в карман, я схватил Таню за руку и потянул к выходу. Но мы не успели даже подойти к дверям спальни, как в них громко постучали. И раздался голос барона, звучащий слаженным хором:
— Тук-тук, мои сладенькие! Тук-тук!
С громким хлопком створки дверей распахнулись. За порогом спальни стояли слуги барона, сгрудившись в тесном коридоре. Все как один улыбались, показывая тонкие острые зубы, и смотрели на нас немигающими глазами с хищными вертикальными зрачками. Похоже, барон привёл сюда всех марионеток, что были в доме.
— Вы же не думали, что я вас так просто выпущу? Нет-нет, сейчас мы с вами будем развлекаться. Время как раз для моего позднего ужина!
Я заслонил Таню и улыбнулся. Нет смысла сдерживаться, раз все обитатели особняка уже здесь. Вскинул руку и швырнул в толпу тварей армейский «молот», влив в него столько силы, сколько удалось зачерпнуть.
Не знаю, на что рассчитывал барон, приведя к дверям спальни сразу всех своих марионеток. Задавить массой? То ли у него не было боевого опыта, то ли он его напрочь растерял за годы командования таможенниками. В любом случае он совершил огромную ошибку.
В отличие от всполохов, «молоты» летают гораздо быстрее. Это на поле боя, когда их кидают с расстояния в версту, от них можно увернуться при определённом везении. А в комнате, даже в огромной баронской спальне, убежать было невозможно.
Мой «молот» врезался в толпу мёртвых слуг, будто паровой каток в песочные куличики. Расплющивая, разрывая на куски и разрывая эфирные нити. «Молот» превратил в пыль двери в спальню вместе с приличным куском стены вокруг них. За долю секунды измельчил тварей вместе с теми, что пытались добраться до спасительного потолка. И понёсся дальше, выбивая стенку за стенкой, пока не вылетел на свежий воздух, где и взорвался с грохотом.
— Бегом отсюда!
Вместе с Таней и туарегом мы кинулись прочь из спальни. Мимоходом я рубанул эфирной плетью единственную уцелевшую тварь и располовинил её на две части. И, не останавливаясь, побежал к лестнице.
Старый особняк всё-таки не выдержал грубого обращения и применения боевой магии. Вокруг нас раздавались скрипы, треск и шуршание. Будто древний старик, дом вздыхал, кашлял и покачивался. Пол под нашими ногами ходил ходуном, стены покрывались трещинами, в рамах со звоном лопались стёкла, а с потолка сыпалась густая пыль.
Крррхххх!
До лестницы оставалось всего ничего, когда я почувствовал дрожь, пробежавшую по всему зданию. Особняк вздохнул последний раз и отбыл в особый рай для капитальных строений, где не случается пожаров и дома сами выбирают себе жильцов.
— Ять! — вырвалось у меня.
Вытянув руку, я швырнул вперёд поток силы, выбивая в конце коридора окно вместе с куском стены.
— Прыгаем!
