Таким образом, единственная выставка-чудо, устроенная Дягилевым в 1905 году, более никогда в истории России не повторится, не воскреснет. Старшие поколения видели ее и сохранили в своей памяти, мое поколение, родившееся в это время (я лично родился как раз в первые дни выставки) принуждены только завидовать видевшим и из книг убеждаться в громадной значительности этого события.
Дягилев 90-х годов и первых годов XX века политикой мало интересовался и скорее всего был консервативным скептиком; это уничтожение дорогих ему предметов искусства и культуры должно было его настроить еще более недоброжелательно к революции. Тем страннее – но таково было порывное настроение русского общества осенью 1905 года, – что волна либерализма как-то коснулась и Дягилева. Поздравляя свою дочь с манифестом 17 октября, А. П. Философова писала: «Ликуем! Вчера даже пили шампанское. Привез… Сережа! Чудеса!» Многоточие перед «Сережей» и слово «чудеса» после «Сережи» все объясняют без всяких комментариев.
Поступая на службу в дирекцию императорских театров, Дягилев мечтал о реформе русского балета и оперы, – мечты его оставались недолгими мечтами.
Из проекта Дягилева устроить грандиозный национальный русский музей ничего не вышло. «Мир искусства» прекратил свое существование. Проект устроить из Таврического дворца место для постоянных выставок и сохранить портреты, присланные на художественно-историческую выставку русских портретов, провалился, и на его глазах гибли портреты, собранные им для этой выставки. Дягилеву становится тесно в России, – ему нужны новые страны для завоевания, новые берега…
Ко всему этому прибавились и личные неприятности, неприятности личных отношений. После пятнадцатилетней крепкой, неразрывной и интимной дружбы, в феврале 1905 года он поссорился с «Димой» Философовым. Личные отношения Дягилева, Димы Философова и Валечки Нувеля в это время так перепутались, что вряд ли они и сами хорошо понимали их… Как бы то ни было, но Валечка Нувель «выдал» Диму Философова, сказав Дягилеву, что тот «отбивает» у него его друга Вики, поляка-студента. Узнав об этом «предательстве» Димы, Дягилев тотчас же отправился в ресторан Донона, где, он знал, должен был быть Д. В. Философов. Д. В. Философов действительно сидел у Донона с З. Н. Гиппиус-Мережковской, ужинал и вел с нею религиозно-философские разговоры. Дягилев влетел в отдельный кабинет и нарушил их tête-a-tête[60] такой ужасающей сценой, что лакеи повыскакивали отовсюду, произошел грандиозный скандал, – и Дягилев с Философовым не только перестали дружить, но и не кланялись друг другу.
Весною 1906 года Дягилев с секретарем Мавриным уехал в заграничное путешествие – в Грецию, Италию, Францию и Германию, но перед отъездом он решил устроить еще одну выставку «Мира искусства», свою, диктаторскую, и ею проститься с петербургской публикой. Что эта выставка блестяще удалась, мы имеем множество свидетельств, и в том числе Александра Бенуа, мало склонного к преувеличениям личных заслуг Дягилева.
По словам А. Бенуа, «это произошло в тяжелую зиму 1906 года, когда даже энергия заправил „Союза“ ослабела. Деморализация преемников (преемников выставочного общества „Мира искусства“. –
Тотчас после этой выставки Дягилев и уехал за границу – завоевывать Европу.
Сергей Павлович любил говорить, что в его жилах течет «петровская» кровь, любил все делать «по-петровски» и любил, когда говорили, что он похож на Петра Великого. В них и было общее – и в размерах, и в горячей любви к России. Но Петр Великий производил свои государственные реформы в России, пересаживая западноевропейскую культуру на русскую почву, Дягилев хотел произвести реформы в мировом искусстве, перевезя русское искусство в Западную Европу.
Начинается совершенно новая глава жизни и деятельности Дягилева – сперва апостола русского искусства в Европе, потом реформатора в одной области искусства – в мировом балете.
