Однако при социализме всё ещё требуются «побудительные стимулы» к труду. Эти побудительные стимулы к труду как раз обеспечиваются в социалистическом обществе принципом: «каждому по его труду». Каждый знает, что чем лучше он работает, тем больше он получит. В то же время растёт значение
Но при полном коммунизме, когда каждый будет получать всё, в чём он нуждается, должно возникнуть новое отношение к труду. Тогда «труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни»[188]. Люди будут трудиться «по способности» не вследствие необходимости получить средства к жизни, а потому, что участие в общественном производстве есть «первая потребность жизни». Это предполагает также, что тяжёлый и скучный труд будет ликвидирован или, по крайней мере, сведён к минимуму и что труд не будет никому в тягость.
«…производительный труд, — писал Энгельс, — вместо того чтобы быть средством порабощения людей, стал бы средством их освобождения, предоставляя каждому возможность развивать во всех направлениях и действенно проявлять все свои способности, как физические, так и духовные, следовательно… производительный труд из тяжёлого бремени превратится в наслаждение»[189].
Только при таком положении труда в обществе и отношении к нему может существовать коммунистическое общество. Когда каждый получает уже не по своему труду, а по своим потребностям, тогда очевидно, что труд осуществляется не в результате какого-либо принуждения, а потому, что люди получают от него наслаждение, потому, что труд является необходимой стороной жизни.
В условиях капитализма трудящиеся, погоняемые бичом экономического принуждения, жертвуют третью часть своей жизни или ещё больше, работая на других. Жизнь человека собственно начинается только тогда, когда он прекращает работу. Его рабочее время потеряно для него. Оно не принадлежит ему. Это время у него украли. Только для немногих избранных сохраняется наслаждение творческой работой. Только у немногих избранных существует сознание того, что в течение своей работы они живут своей собственной жизнью, живут так, как им хочется, что жизнь у них не украдена.
Положение масс народа часто таково, как описал его Роберт Трессел:
«Когда рабочие приходили утром на работу, они хотели, чтобы было время завтрака. Когда, позавтракав, они приступали к работе, им хотелось, чтобы было время обеда. Пообедав, они мечтали, чтобы часы показывали 1 час времени субботы. Так продолжалось день за днём, год за годом. Они хотели, чтобы их время кончилось, и не чувствовали, что они фактически желают быть мёртвыми»[190].
При коммунизме всё рабочее время людей, вся их жизнь принадлежат им самим.
На этот контраст указывает Уильям Моррис в своём фантастическом рассказе о будущем коммунистическом обществе. На вопрос: «Как у вас работают люди, если нет вознаграждения за труд?» — следует ответ:
«Вознаграждением за труд является жизнь. Разве этого недостаточно? Самая большая награда, это — награда творчества. Это награда бога, как могли бы сказать люди в прошлом… Счастье без ежедневного труда невозможно».
На вопрос: «Как вы добились такой счастливой жизни?» — следует такой ответ:
«Коротко говоря, благодаря отсутствию искусственного принуждения, благодаря свободе каждого человека делать то, что он может делать лучше всего, связанной со знанием того, какая продукция труда нам действительно нужна»[191].
3) В-третьих, социализм обнаруживает свой переходный характер в сохранении в этот период подчинения личности разделению труда.
Разделение труда является, как мы уже видели, основной чертой прогрессивного развития производства. Разделение труда доведено до очень высокой степени в современной промышленности, где весь процесс производства зависит от разделения труда на очень большое количество разнообразных трудовых процессов, как физических, так и умственных, а также от их координации.
Однако в обществах, основанных на эксплуатации, и в особенности в капиталистическом обществе, «вместе с разделением труда делится на части и сам человек. Развитию одной какой-нибудь деятельности приносятся в жертву все прочие физические и духовные способности». Это представляет собой, как отмечает Энгельс, порабощение «производителей средствами производства». Ибо «не производители господствуют над средствами производства, а средства производства господствуют над производителями»[192].
