Многие личности беспомощно воспринимают происходящий негативизм как произведение судьбы. Судьбу можно рассматривать как фатальность, посылаемую «сверху. А можно – как случайность, которая неизбежно появляется в ходе развития закономерности. Бывает судьба, вследствие искажения ментальных равновесий из-за повторения ошибок прошлого. Такую судьбу можно назвать термином индуизма «карма». Есть судьба как выражение перекосов субъективно-объективных равновесий. Но можно выводить ее как издержки субъективно-объективной вечности. Такое множество «разновидностей судьбы явно свидетельствует о ее процессном характере. О непрерывном континууме судеб, которые постоянно «витают» в вечности и норовят спустить свой безобразный нрав на человека. Так ли уж прямо беззащитен человек? Вот уж воистину: «Непрерывность лет жестока, за ней угнаться ли судьбе?..» Случайное появляется при материализации, но это вовсе не судьба, а неизбежное отклонение от направленности глобализма на созидание. То есть, отклонение по неразумию сообщества и его граждан. Это нормально, если не чрезмерно. Меру определяет целостность бытия, но не страшилки неразумия.
Как в первом случае, так и во всех следующих, бытийно можно говорить о неких закономерностях или даже законах судьбы, «кармы», которые, якобы, действуют в нашем мире. Человек не может их избежать. Поэтому он вынужден пробираться «убогой сапой» по лабиринтам судьбы, теряя при этом свое главное приобретение – человечность. Но судьба это лишь мыслительный ноумен, который не может существовать сам по себе. Он непременно связан с феноменами бытия, только совместно с ними скромно этак существует. Однако феноноуменальность не предусматривает «страшилок» на свой счет. Смысловые доминанты глобализма находятся в другом ракурсе – в созидании. Но не в разброде разумов.
Антиномичность судьбы связана не только с субъективной случайностью, но и с объективной необходимостью. У человека есть выбор: как лучше связывать их. Может ли человек избежать своей судьбы? Поскольку он сам феноноумен, то он имеет связь не только с судьбой, но и с ее феноменом в виде материализованных тенденций вечности. Это означает, что человек может во многом смягчить негативное действие судьбы. Особенно, если будет действовать правильно, в рамках развивающейся целостности. То есть действовать соответственно тому «что «должно быть».
Вот только, к сожалению, это «должно быть» он не может осознать в полном смысле, поскольку дело неизбежно связано с бесконечностью или вечным настоящим. То есть, с четырехмерными образованиями (условно: процессами), которые он своим трехмерным видением может выхватывать лишь некоторыми «кусками» сущности. Поэтому мы не можем предугадать судьбоносные действия, которые непременно связаны не с «высшими мирами», а со своей собственной субъективностью. Однако пугаться неизведанного, значит, не хотеть осмысливать его.
Судьба истории как вечности апокрифична. Но каждый факт тянет за собой целый спектр последующих событий доныне. Однако, что мы при этом теряем? Так или иначе, нам дарован жизнью разумный выбор. Имеется в виду осмысление действия, которое вполне позволяет преуспевать и избегать крупных, можно даже сказать: «кармиальных» неудач. В этом отношении вряд ли может быть справедливым выражение, что «от судьбы, как и от смерти, никуда не уйти». Наоборот, невозможно уйти или даже временно, рекреационно отойти от вечности бытия. Отойти о того вечного настоящего, который уводит человека в такую глубину, что ее даже в качестве сказки-небылицы представить трудно. Часы, минуты, секунды, миллисекунды, микро-, пико-, фемто-… непрерывность, вечность, бесконечность. И снова часы и минуты. Так что теряем мы в худшем случае свое время жизни. «Колоколов гудящий гуд разбудит вечное дыхание по праву». Но апокалиптичность бытия связана с частными материальными интересами, чуждыми интересами сообщества.
Основа мироощущения глубока, она исходит из субъективно-объективной целостности самого мира. Искаженная временем поговорка гласит: «За одно наслаждение – тысяча страданий». Вот где собака зарыта. Чем меньше наслаждений, тем меньше страданий, в том числе с подачи судьбы, если она существует в таких действиях. Если вообще обходиться без наслаждений, ничего не боясь, уйти в аскезу абсолютную? Однако это не будет вечностью, а скорее – аффектацией и концом личности в этом мире. Без наслаждений живет, увы, не человек. Да и вообще, корректно ли соотносить наслаждения и страдания? Ведь они тождественны в своем целостном развитии. Тогда «страшилки» от глобалистов и антиглобалистов лишь надрывают целостность существования, не решая смысловых проблем современности. Легче винить чужое, чем свое.
