Где же тогда законы судьбы, если «Бог повесил Землю ни на чем» (Иов, 26:7)? А волхвы, сколько не старались «ударами своими произвести мошек, но не смогли» (Исход, 8:18). Вот это тождество страдания и удовольствия и есть «ни на чем». Да и сама судьба держится ни на чем, а сидит в нас самих. Хотя, она исходит из вечного бытия, из неизбежного существования сущего. Но ведь вечное само «сидит» в нас, оно выходит на контакт с миром из нашей субъективности при деятельности. Стоит только напугать человека, как он начинает рвать связи с сообществом. Кому это нужно? Разуму – нет.
Раскрытие души, например, у Петрарки носит характер откровения, но откровения перед вечностью. Как часто мы страдаем из-за отсутствия этого. Чрезмерное непременно уродливо, но это нравственные оценки. Оценки вечности несколько иные – они исходят из того «что должно быть». Но должно быть закономерное, случайное лишь сопровождает закономерное и материализуется в поступках не собственных, а через человеческую субъективность. Вот и все вечное: объективное при всем своем старании без субъективного не может произвести ничего. А судьба как некий случайный процесс лишь уводит человека неискушенного, который еще не познал себя, в сторону своих лабиринтов.
В кризисные эпохи обычно происходит «жестоким ладом» распад, прежде всего, жестких структур социальности – государственности и законов. Это влечет за собой некоторое ослабление художественно-эстетического осознания. Бифуркации его самообразования неизбежно приводят к тенденции обращения к играм и даже заигрыванию, к перетасовке социальных ролей, к плачу общества.
В таких условиях отсутствие стандартов в эстетизированной социальности должно выглядеть как призыв к процессу самообразования как человековедения – ведения человека обществом по жизни. Но это не должно устрашать и аффектировать субъективности, как социальную, так и личностные. Однако реализация такого призыва затруднительна из-за того, что оказывается потерянной направленность развития, контуры социального пространства оказываются размытыми. Почему? Любой кризис неестественно и навязанным образом смещает равновесие материально-идеального до неузнаваемости. Искажается ход социального времени и пространства – это и есть необратимая бифуркация в самоорганизации от общества. Она часто выступает в качестве «стравшилок».
Само понятие социальности предполагает диалектическую связь личностного начала и социетального конца. Таким образом, увязывается воедино тройственность социального образования: государственность – стратифицированные общества – индивидуальные ожидания. Таким образом, сообществу нужно избавляться от своего плача. Однако, в ходе бифуркации самообразования, как процесса связи, между ними происходит изменение сущностных ролей субъектов этой связи. Вплоть до разрыва этой связи и появления нового плача. Значит, нужна целостность социально-личностных установок в рамках государственности. Значит, необходимо мировоззренческое осознание катастрофичности современной кризисной ситуации для человеческой цивилизации.
Всякий кризис: экономический, финансовый, политический или еще какой – начинается с кризиса гуманизма в умах человеческих. То есть, со страха от их неизбежности. Чувство зла обычно возникает в человеке по общественным мотивам. По этому «черному» поводу стоит плакать. Подавляющее большинство россиян замучены вовсе не нищетой настоящего, а тем, что они вынуждены постоянно думать о ней в будущном выражении. Такие помыслы совершенно не красят общество, которое получает вместо сотворчества – отчаяние, вместо созидания счастья. Это едва ли не разрушение общественных отношений по чьей-то чуждой воле. Такая аффектация субъективностей не красит сообщество, которое допускает подобное по собственному неразумию. Остается во всем обвинять «глобализм», но не самих себя.
Человек чаще страдает от бесцельности жизни, пустоты, общественной инфантильности. В этом вина сообщества, готового снова заплакать от создаваемого собой страха. Человек никогда не успевает подготовиться к потере, зато он может эту потерю заранее оплакать. Подобно сообществу – от собственного бессилия. Хотя, остается вера в здоровом большинстве социума. Вера это всегда начало интереса. Должна быть общечеловеческая вера. Если ее нет, – наступает озлобленность. Большая часть народных бедствий исходит от бессилия властей и прагматичности сообщества в лице государств. Люди обычно даже элементарно не отличают общество от государства. Какая разница? – пусть оба боятся и плачут.
