Слабость общества, которую мы часто наблюдаем, заключена не в экономике, как это обычно преподносится. Она кроется в недостаточной честности общества в лице государства перед народом. Святой Валентин был мучеником веры. Каждый из нас – мученик веры. Мы любим – когда верим. Мы мучаемся – когда приходит неверие в предложенные ценности. Неверие в ту демократию, которую нам предоставляют, в те идеи трансгуманизма, которые нам насильно преподносят в разум. Оттого проявляется пассивность, что личностный глобализм пытаются предать забвению, оторвав его от социетальности.
Человек слабо защищен своей общественной психологией, поэтому нуждается в доосмысливании не только своих, но и чужих поступков. Декларированные свободы не доходят до действий, поскольку государство рушит целостные связи человека с обществом. Остается осадок «рванья» в виде духовной нищеты. Духовная нищета человека всегда связана с сознательным отрывом от общества, с пассивностью восприятие его лжеценностей. Но они не могут существовать одно без другого. Вот тогда можно и нужно заключить: «Демократия это миф материалистов. Для того чтобы предоставить права и свободы, нужно постоянно напрягать человека и его ценности. А это уже не демократия»…
Серьезнейшим уроком истории следует считать современный глобальный кризис. Некоторые исследователи продолжают, однако, считать связь истории с ним несущественной. А сам глобальный кризис относят к окончанию очередного цикла, – какого? – цивилизации (по А. Тойнби). Причем такой «цикл» совершается с небывалым информационным ускорением, благодаря массовому развитию средств телекоммуникации. Именно коммуникативный фактор стал свидетелем небывалого прогресса социальных отношений, но вместе с тем в значительной мере ускорил радикальное приближение социального кризиса. Приблизил веяния несправедливости, обусловил пассивность граждан.
Человек, осознавший свободу творчества, остается одиночкой в сообществе уже потому, что он ему уже не принадлежит. Где же справедливость? Должно быть сотворчество существования. Ведь давний спор, что первичней: проблема или возможность решается просто – они стоят друг друга и существуют вместе. Когда человек отдает больше, чем получает, он становится пессимистом. Если получает от общества больше, чем отдает – это тщеславный человек. Оптимисты обычно уравновешенные люди. Вот только равновесие это зависит не только от них, а от справедливости общества, которое распределяет ценности не только по заслугам.
Разочарование как субъективный фактор объективного пассивного противления обществу преследует нас постоянно. Пустота как результат разочарованности сродни одиночеству, которое должно очищать, когда человек остается наедине с самим собой. Чтобы считать себя честным человеком, нужно иметь собственное миропонимание, часто идущим вразрез с общественным устройством. С другой стороны: человеку, насытившемуся своим богатством, становится скучно в этом мире. Ему остается только одно – все увеличивать и увеличивать его. Где же справедливость? По крайней мере, она не в искаженном лжеценностями трансгуанистов личностном глобализме.
Человек учится, присваивая представленные ценности; но усваивает их только по собственному разумению. Смысл жизни при этом еще не понят, а потому бывает трудно. Трудность выбора, он может тревожить сердце не меньше скопившихся житейских проблем. Хотя и говорят без смысла, что «свобода порождает страдания», а само страдание – причина возникновения сознания. На деле чаще оказывается наоборот. Страдания порождают свободу. Хотя утверждать так отрывисто и безапелляционно не вполне корректно: страдания и свобода входят в целостность смысла жизни. Идущие на пир не обретают счастья, пока не чувствуют идущий рядом мир. Так важно прочувствовать и осознать грядущее, но не по сценарию трансгуманистов.
К сожалению, человек теряет линию и аксиологию жизни, если ее не находят другие. Он становится пассивным к восприятию даже истинных ценностей, поскольку утратил веру в осмысленность своего существования. Это лишь подтверждает два исключительно важных момента. Первый – если смыслы не найдены человечеством вообще, тогда одному человеку их найти вовсе невозможно, сам по себе он не воин. Второй – человеку не на что опереться, так как в этом случае общечеловеческих ценностей недостаточно для нахождения смыслов. Так замыкается круг поисков в случае кризиса самого общества. Кризис сам человек придумывает и создает, но этот кризис закрывает многим замок в двери смыслов жизни. Отсюда возникают небожеским цветом смутные идеи и смутные времена.
