Однако социальные аффективные причуды на этом не кончаются. Недавно почивший исторический материализм ставил человека в угоду производственным отношениям. Современные социолого-экономические теории видят в человеке лишь «актора», а не творца будущего и истории. А сам исторический и социальный прогрессы, якобы, движут «эффекторы» – некие сгустки социальной напряженности, разрушенные временем, которые учат мир как не нужно себя вести. Однако социальной причудливости, по-видимому, приходит конец – на смену ей уже спешат диалектические теории самоорганизации и самообразования. Они лишены возможности аффектации ценностей путем спекулирования на личностном глобализме.
Духовность и человечность исходят из социального порядка, который им вовсе не противостоит даже по объективному определению. Противостоит субъективизм государства. Тогда оказывается, что труд бессмысленно считать условием жизни человека, поскольку это не условие, а следствие отношений с обществом. Налицо аффектация ценностей, а не действие глобализма. Снова социальная причуда – веками людям втемяшивали в голову абсолютно противоположную логику. Человеку бессмысленно сопоставлять знания о себе со знанием о других. Даже изучив себя, он не познает других. Это уже парадокс социальности, связанный с аффектацией.
Известно, что частное никогда не проявляет общего, хотя находится с ним в единой диалектической связке. Неизбежность материализация идеального это первейший принцип существования человека. Поэтому человек нечасто узнает себя в своих поступках. Почему? Потому что он уже успел стать другим. Зато остается общее, которое всегда заметно со стороны. Нужно ли при этом говорить, что человек никогда не пытается произвести эффект на окружающих. Он часто даже не замечает, как машинально устремляется к лучшему. Почему не замечает? Это очередная социальная причина, стремление избавиться от аффектации в условиях личностного глобализма.
Общечеловеческие ценности, выстраданные тысячелетиями, – это тот оселок, на котором затачиваются и проверяются на качество, как личности, так и само сообщество. Революционные события в России конца двадцатого века – начала века двадцать первого тому подтверждение. Это пример, как общество пытается бороться со своим народом и как оно ставит его на колени. Но вера должна быть в любом случае. Она есть единственное безаффективное создание – вера в общечеловеческое, в разум человека, который спасет мир…
Человек слабо защищен своей общественной психологией, поэтому нуждается в доосмысливании не только своих, но и чужих поступков. Декларированные свободы не доходят до действий, поскольку государство рушит целостные связи человека с обществом. Остается осадок «рванья» в виде духовной нищеты при глобальной аффектации ценностей. Духовная нищета человека всегда связана с сознательным отрывом от общества. Они не могут существовать одно без другого. Вот тогда можно и нужно заключить: «Демократия – это миф материалистов. Для того чтобы предоставить права и свободы, нужно постоянно напрягать человека. А это уже не демократия».
Бюрократизм и коррупция современного государства исходят вовсе не от плохого материального положения властьимущих а от их необразованности, бездуховности, бесчеловечности. Получается очередной парадокс типа феноноумена: «Свобода и демократия расходятся в главном: одна для элиты, другая для слов». В России 21-го века появилась боязнь просвещения, – наверх поползли суррогатные вехи культовых обрядоверий. Так правление большинства под видом демократии – превращается в утопию аффектации, которую требует судить справедливость.
Диалектическая связь представленного от общества в виде общечеловеческих ценностей и усвоенного (собственно человечность в виде соответствующих поступков личности) представляет собой процесс человековедėния. Человек может быть свободен только в процессе развития, когда он мыслит и поступает соответственно объективной направленности. Но с обязательным проявлением своей «самости». Это означает действие конфликта, который приобретает характер эффектора человечности, который учит на печальном опыте: как не надо действовать. Каждый «акт» рефлексии содержит в себе творческое начало – как субъективную корректировку объективной направленности, – которое реализуется в процессе связи также в виде диалектического человековедения. Эффекторы в целом это объективные регуляторы субъективных искажений материально-идеального равновесия, движущие диалектические силы личностного глобализма.
