Фотография – это непосредственное действие. Рисунок – медитация. В первом случае речь идёт о спонтанном импульсе постоянного визуального внимания. Он схватывает мгновение и его вечность. Во втором случае графика разрабатывает то, что наше сознание смогло запечатлеть в это мгновение. Всё-таки когда рисуешь, у тебя есть время. Когда фотографируешь – нет.
Удовольствие одно и то же: конкретизировать, бороться со временем. Но и в фотографии, и в рисунке или живописи, как только я закончил, мне хочется знать, получилось или нет. Именно в этом настоящая критика. Я совершенно не хочу знать, нравится или не нравится то, что я делаю, человеку, которому я это показываю, соответствуют ли одни вкусы природе, а другие ей противоречат, и прочую чушь. Критиковать – это влезть в шкуру другого и попытаться понять, что он хотел сделать. Для меня важны только причины того, что вокруг.
Я принимаюсь себя ругать! Нормально. Кроме приятельских разговоров. В любом случае, публики это не касается, она всегда будет только скоплением безразличных.
Мне на это тем более плевать. Я это делаю для себя и для нескольких приятелей. Важно знать, где ты находишься здесь и сейчас. Это восходит к определённой этике. Если я делаю то, что делаю, это определяется внутренней необходимостью. Нечто просится наружу. И потом… Этим я зарабатываю себе на корочку хлеба, говоря без церемоний, моему налоговому инспектору это хорошо известно.
Фотографический выстрел. Снимать, если угодно. Это моя страсть. Я прожил три года в Индии, Бирме, Китае, Индонезии. В течение трёх лет я в прямом смысле слова не видел фотографий, которые делал, разве только случайно, в газетах. Я снимал и отправлял их в агентство
Я не имею ничего против этого выражения, но оно приклеилось к моей коже как этикетка. Оно восходит к «Картинкам на скорую руку» [1952 г.], моей книге, опубликованной издательством “Verve” с обложкой Матисса. Это было воздание почестей фотографии как таковой. Эпиграфом я поставил слова кардинала де Реца: «В мире нет ничего такого, что не имело бы своего решающего момента». Когда нью-йоркский издатель публиковал эту книгу, это вдохновило его назвать книгу «Решающий момент». С тех пор это меня преследует.
Композиция строится на случайности. Я никогда не высчитываю. Смутно различаю структуру и жду, чтобы что-то произошло. Здесь нет правил. Не надо стремиться во что бы то ни стало объяснить тайну. Предпочтительнее оставаться свободным, иметь под рукой Leica. Это идеальный аппарат.
50 мм. Не 35 мм, он слишком большой, слишком широкий! С ним любой фотограф воображает себя Тинторетто. Там есть деформация, даже если всё чисто. С объективом 50 мм сохраняешь определенную дистанцию. Знаю, снова скажут, что я классик. Мне наплевать: для меня 50 мм остается наиболее приближенным к человеческому взгляду. С ним можно делать всё: уличные сцены, пейзажи, портреты. Если ты обладаешь глазом художника и пониманием визуальной грамматики, то работаешь с объективом 50 мм, даже не думая о 35 мм, и будешь выигрывать в глубине поля. Живопись, рисунок, фотография, документальная съёмка – для меня это единое целое.
Совершенно верно. Я действительно вовлечён в то, что вырезано видоискателем. Этот подход требует не только чувствительности и концентрации. Здесь необходим ещё, в моём случае, дух геометрии. Только тогда я забываю о себе. Фотографировать – это манера поведения, способ существования, образ жизни, называйте это как хотите. И вдруг перед лицом ускользающей реальности вас охватывает предчувствие. Вся визуальная организация встаёт на место. Это длится долю секунды. Вы задерживаете дыхание… Вы в это вкладываете своё сердце, голову и особенно глаз. Всё, дело сделано. Но удовольствие я всегда нахожу именно в этом мгновении, в схватывании изображения, а не в последующем его созерцании.
