П о п о в (тоже резко). Что это за тон?! Никто не давит на тебя. (Мягче.) Вам доверяют. Делайте то, что положено по закону… Но японцы в иных случаях говорят так: потерял лицо, потерял, как бы выразиться точнее?..
А з г а р. Потерял лицо?
П о п о в. Мне всегда нравилось твое лицо. Нравится и сейчас. И мне хотелось бы работать с тобой и впредь.
А з г а р. Зачем все эти неопределенности?
П о п о в. Дело, порученное тебе, сложное. Я не зря дал его именно тебе. По объему общественно опасных последствий должностные преступления не имеют себе равных. Они подчас убивают в людях чувство справедливости, веру в правосудие. Пусть спустя семь лет, но закон в этом деле должен победить! Я рад, что еще один сильный человек работает у меня. Но… противники — не дай бог другому… Встать поперек их карьеры, их положения, их благополучия? Они могут выкинуть неожиданный фокус.
А з г а р. Короче, вы даете понять, что сами уходите в сторону?.. Потерял лицо… А вы, Иван Кузьмич, часто теряете свое лицо? Часто?
Молчание.
П о п о в. Хорошо. Доказывай. В обиду тебя не дам, но предупреждаю — поработай основательно.
А з г а р. Не знаю… Ничего я не знаю! (Резко.) Дорого стоит истина! Очень дорого! Вам приходилось платить за истину?
Входит Р у с т е м А х м е т о в и ч.
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Не помешаю? (Смотрит то на Азгара, то на Попова.) Три дня назад, Иван Кузьмич, бросил курить, сигарет не покупаю, а не курить не могу. (Смеется.)
А з г а р (улыбаясь). А, Рустем Ахметович.
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Покорнейше прошу извинить, Азгар, за подобное систематическое мздоимство. (Попову.) Он меня, Иван Кузьмич, на табачное содержание взял.
А з г а р. Много говоришь. Это хорошо. Закуривай. (Смеется.) А иногда плохо, а?
Р у с т е м А х м е т о в и ч (Попову). Веселый человек. Люблю веселых. Эх, Азгар… Мансурович. Дома — один я. На работе тоже один. Среди бумажек, в архиве. От одиночества не то что говорить, заговариваться начинаешь. Вчера вот чайник купил. Сижу и слушаю, как булькает. Музыка… для души. Целый год чайник искал — нету! Больших кастрюль — пруд пруди, а чайников… Оказывается, показатель по валу большими кастрюлями легче достигается, чем мелочью всякой.
П о п о в (равнодушно). Показатель, Рустем Ахметович, вещь важная.
Р у с т е м А х м е т о в и ч. А я бы, Иван Кузьмич, так сказал, что важнейшая из важнейших! (Глядя то на Попова, то на Азгара.) Как-то приятель заболел, сосед мой бывший. Естественно, пришел участковый врач. Милая деликатная женщина, а он тоже одинокий. Ну, смотрит обрадованно ей в лицо, показывает язык… Грипп? Грипп. А на больничном листке? А на больничном листке — катар. Катар верхних дыхательных путей. Вот я ему и говорю: дурак, чему удивляешься? Грипп — болезнь все-таки инфекционная. И что же получится, если показатель заболеваемости по участку, который обслуживает больница, по району в целом, по области в целом будет слишком большим? Значит, профилактика ведется плохо! Значит, плохо кое-кто работает! (Смеется.) А заболел-то он опять же отчего? Отчего в носу у него захлюпало? Без шапки оказался в промозглую ночь. Содрали с головы любимый и единственный «пыжик». И опять — весь фокус в том, что произошло это на самой середине улицы, на границе двух районов. Конечно, в обоих райотделах от души готовы были помочь. Но — показатель! Ведь из-за какой-то несчастной шапки вырастет процент преступности в районе! И вообще — в городе! А если так, то, в конце концов, что важнее? Какая-то поношенная шапка, быть может даже и не пыжиковая и наверняка не пыжиковая! И вообще, где доказательства, что сия шапка существовала на белом свете?.. Где? Ха-ха! Шучу, шучу, конечно, Иван Кузьмич. Для остроты разговора чего не скажешь?..
П о п о в (направляясь к двери). Ну ладно, байки байками, а дело стоит… А ты, Рустем Ахметович, все-таки не ради сигареты пришел. (Азгару.) Истина стоит дорого, верно. (Уходит.)
А з г а р (сухо). Ну! Что?
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Я на минутку, Азгар Мансурович. Я насчет дельца пришел полюбопытствовать. Того, старинного… Калганова, значит, арестовал?
А з г а р. Что это оно тебя интересует?
Р у с т е м А х м е т о в и ч. Интересует. Очень интересует. Я ведь так иногда считаю, что во мне, быть может, великий сыщик умер. Следовательский дар в себе ощущаю, Азгар Мансурович. А вот не нашел ему применения, с бумажками сижу, архивариус несчастный. А дар-то?.. Живет, душу волнует! Конечно, следовательских кадров тогда опытных не было — за войну перевелись. Тем более потерпевшая ничего перед смертью не сказала. Да и как сказать? Как сказать, если двое детей осталось? Там в деле их имена вроде упоминаются. Живы, наверное, и теперь. И давно забыли все!
