С а т т а р о в. Майя Михайловна, если будет очень трудно, если наберетесь смелости, приезжайте сюда. Чего-чего, а работы у нас…
Д у н а е в. Работы невпроворот.
С а т т а р о в. Вот он вам ее обеспечит.
К а ч а е в а. Спасибо.
С а т ы н с к и й. Майя Михайловна, как же вы могли? Ай-яй…
К а ч а е в а. Николай Николаевич!
С а т ы н с к и й
К о р н е й П е т р о в и ч
С а т т а р о в. Да нет, не болен.
К о р н е й П е т р о в и ч. Тяжело?
С а т т а р о в. Тяжело.
К о р н е й П е т р о в и ч. Ну, если так, рассказывай, где тяжело, как тяжело и почему тяжело? Кстати, что у вас с Байковым?
С а т т а р о в. А что?
К о р н е й П е т р о в и ч. Ничего.
С а т т а р о в. Так… спорим иногда.
К о р н е й П е т р о в и ч. Ну-ну… А как вообще Байков?
С а т т а р о в. А что?
К о р н е й П е т р о в и ч. Завод крайне важен для будущего страны. Это будет удар — и в стратегическом, и в экономическом, и в политическом отношении. У руля такой стройки…
С а т т а р о в. Конечно, бывает — руководители вдруг снимают. Но приходит другой, а неизвестно еще — кто приходит, а проблемы? Те же!
К о р н е й П е т р о в и ч. Ну?
С а т т а р о в. Насколько я знаю… Доносится кое-что порой… Так вот, насколько я знаю, в министерстве сейчас начинают думать о том, как бы найти рыжего, на которого можно было бы свалить всю организационную неразбериху начала строительства. Дабы самим остаться чистенькими! И опять же, насколько я знаю, в колоде карт, которая тасуется сейчас…
К о р н е й П е т р о в и ч. Ну, а Байков?
С а т т а р о в. Что Байков? Он нужен стройке. Это его стройка, несмотря на то что…
К о р н е й П е т р о в и ч. Несмотря на что?
С а т т а р о в. Я верю в Байкова.
К о р н е й П е т р о в и ч. Защищаешь, значит? Ну что ж, хорошо. Очень хорошо, что между вами такое взаимоотношение и… такая любовь. А то до меня кое-что… тоже донеслось. Ну ладно, пойду. Будь здоров.
С а т т а р о в. Буду.
С а т ы н с к и й. Гайнан Салимович! Гайнан Салимович, я тогда оскорблял вас из тактических соображений.
С а т т а р о в. Чего-чего?
С а т ы н с к и й. Знаете, я еще больше хотел вас раздразнить.
С а т т а р о в. Ах, значит, нашел себе подопытного кролика? Эксперименты производишь?
С а т ы н с к и й. Вы меня простите, Гайнан Салимович, простите, пожалуйста. Вы знаете, у меня там далеко, дома, есть единственная ценная вещь — этюд Левитана с автографом. Я его вам пришлю!
С а т т а р о в. Николай Николаевич, ну что мы сейчас с вами будем друг другу в любви объясняться? Закончим это дело, поставишь магарыч, и будет хоть что вспомнить, когда выйдешь на пенсию.
С а т ы н с к и й. На какую пенсию?
С а т т а р о в. А говорил, что выйдешь на пенсию?
С а т ы н с к и й. На какую пенсию?
С а т т а р о в. Но ведь грозил же!
С а т ы н с к и й. Что я буду делать на пенсии? Тоже сказал, на пенсию! А что я буду делать на пенсии? Сам выходи на пенсию!
С а т т а р о в. Старая перечница! Ничего, доживем как-нибудь и до победы! А спицы и два мотка мулине… Другие пусть вяжут!.. Другие!
С а л и к о в а. Я бьюсь, как могу, Иннокентий Владимирович.
Б а й к о в
С а л и к о в а. Устала.
Б а й к о в. Все мы, брат, устали.
С а л и к о в а. Уже забыла, что я женщина.
Б а й к о в. Чего?
С а л и к о в а. Вы тоже устали. Себя не бережете. А люди этого не ценят.
Б а й к о в. Хватила!
С а л и к о в а. Ах да, влезла тут со своей лирикой… Но я ведь прихожу к вам только по делу.
Б а й к о в. Что?
С а л и к о в а
Б а й к о в
М у н и р. Нет еще. Не люблю я ее.
Б а й к о в. Можно понять. Трудный возраст. А львицей была, красавицей… Царила!.. А сейчас — вот… В общем-то… деловой бабой была.
П о с е л е к т о р у. Иннокентий Владимирович, сын вас спрашивает, просит принять. Что ему сказать?
Б а й к о в. Сын?
П о с е л е к т о р у. Вадим.
Б а й к о в. Скажите, что для личных вопросов у него есть вечер и ночь. Пусть проваливает к чертовой матери! Так…
