– Нет, вообще даже не слышал. Но я смотрю на все это довольно широко – когда я жил во Франции, то писал за деньги для французского Playboy, Rolling Stones, для кого угодно. Я не вникаю в их дела – они отвечают за свои тексты, а я только лишь за свой.
– Вы сказали, что цель любой организации – расширить свое влияние. При этом в уже упомянутом интервью заявили, что более не планируете никуда баллотироваться. А что с вашей политической партией «Другая Россия» сейчас? Будете ли ее развивать, предпринимать попытки официальной регистрации и так далее?
– Ознакомившись с разными мнениями внутри партии, мы как раз решили вновь попытаться ее зарегистрировать. Посмотрим, что будет. Потому что есть, назовем это так, люди разного уровня политической агрессивности. Есть те, кто готов идти на рискованные акции прямого действия, и те, кто хочет двигаться по нормальной, легальной политической дороге, пытаться куда-то избраться – во власть различных уровней. Поэтому решили попробовать снова, но нужно понимать, что все изменилось… Партия уже немолодая, и сменилось уже чуть ли не два поколения. Те, на кого мы когда-то опирались, были в основном панками. Егор Летов в свое время привел к нам тысячи людей, но они кончились. Где они? Переженились, разъехались, кто-то погиб. Их больше нет как общественного феномена, им на смену пришли совершенно другие люди.
– А есть ли вообще эта свежая кровь? Если да, то кто эти люди нового, назовем это так, призыва?
– Условные старики у нас уже выдохлись, а молодежи, во всяком случае в московском отделении, подавляющее большинство. Туда, как правило, просятся люди в возрасте 18 лет, иногда меньше. Я не знаю, что будет, – многое зависит от того, что мы сможем предложить этому новому поколению. Сейчас оппозиция в нашей стране находится, грубо говоря, в глубокой заднице. И это отчасти связано с тем, что у нее нет таких мощностей, как, например, у власти. Мы собирали гуманитарную помощь для Донбасса, миллионов двенадцать рублей собрали, передавали, возили все это. Но по сравнению с тем, что делает власть, это очень мелко, они ведь везут туда сразу по нескольку тысяч тонн. И это лишь пример нашей партии, а другие в еще худшем положении. У нас хотя бы всегда был реальный личный состав.
– Ну а в целом, как, по-вашему, градус общественной жизни окончательно снизился или еще нет?
– Градус не снизился, просто власть перехватила многие вещи. Например, какая оппозиция может тягаться с властью, которая просто взяла и присоединила любимую всеми долгожданную исконно российскую территорию? Абсолютно невозможно! Не всегда так будет, но сейчас это так. Я думаю о том, что, сколько бы Владимир Путин ни ходил по лесам и ни купался в ледяной воде, ему уже 66 лет, и, собственно говоря, можно сказать, что его царствование подходит к концу. А дальше? Если наступит конец этого царствования, то поподчиняется Россия Медведеву или кому-то там года два, а потом перестанет… Какие-то республики будут недовольны – Чечня, Башкирия, Татарстан. Путин для них авторитет. Как ему это удалось, я не знаю. Большую часть своей, назовем это так, оппозиционной карьеры я выступал против Владимира Владимировича. Но должен отметить и его положительные качества.
– Многим кажется, что вы встали на сторону власти…
– Напротив! Сейчас я думаю, что власть слишком нерешительна. Моя критика президента направлена с другой стороны. Либералы критикуют его за то, что он у власти так долго или за отсутствие каких-то свобод, но я положа руку на сердце иногда даже думаю, что пять говнюков и пижонов, исповедующих совершенно вредные для России идеи, но сменяющих друг друга, не лучше. То есть никто еще не доказал, что власть одного человека – это негативно, а власть многих людей за это время – это позитив. Все это болтовня.
– Тем не менее на протяжении многих лет своей политической карьеры вы выдвигали определенные обвинения в адрес власти, даже выпустили книгу «Лимонов против Путина», в которой систематизировали свои претензии. Можно ли сказать, что после присоединения Крыма вы их снимаете?
