– Все будет нормально, устроится. Всегда кажется, что это всего лишь дети, но это мы делаем их детьми. Они слишком долго сидят, у них все продавлено, скелеты перекошены, задницы блестят. Раньше, во всяком случае, так было, а сейчас, наверное, стиральные машины и прочее… Ну и дать им право голоса само собой! Пусть идут, им ведь дальше жить. Они все понимают, не надо делать из них придурков. Я в 15 лет был умнее, чем в 22, понимаешь? Все смотрят на эти предложения, как на какое-то чудачество, но это абсолютно разумная мера. Вот увидишь, это будет сделано.
– К слову, о выборах. Совсем недавно завершился так называемый единый день голосования. Как оцениваете его результаты?
– У нас в основном голосуют пенсионеры. Кого они выбирают? Они выбирают власть – медсестру для себя, вот в чем дело. Им нужна власть, которая будет о них заботиться, давать лишние сто рублей. Если вам нужна победа других кандидатов, давайте опустим возраст зрелости, пусть эта шпана выбирает – им жить в будущем.
– Но ведь такие решения может принять только власть, а для нее такой избиратель просто неудобен.
– В их руках сейчас такой аппарат промывания мозгов, что можно сидеть вечно.
– Многие считают вас едва ли не провидцем. Ваши прогнозы бывают удивительно точны.
– Да, действительно, мы с начала 90-х говорили о том, что Крым – российский. У нас людей арестовывали в 99-м. Они писали: «Севастополь – русский город». Все показывали на нас, мол, придурки.
– А что можете сказать о недалеком будущем?
– Я думаю, будет очень много крови и много огромных проблем… Это без сомнений, без этого не обойдешься. На самом деле наша власть не жесткая, а нерешительная и слабая, и это меня лично раздражает. Сказали, например, о русском мире, помните, а потом закрыли тему. Да и многие проблемы остаются нерешенными. Например, Украина. Власть оставит это вам, дорогие друзья, вы должны будете расхлебывать. Жить в постоянном напряжении рядом с недружественным государством – это очень плохо. Или проблема отдельных республик Северного Кавказа. Сегодняшняя власть поступает так же, как это делалось в таких случаях в Российской империи, – приподымает местную аристократию, но все это покоится на отношениях двух человек, выбей одного из них, и наступит… А выбей двоих – вообще не пойми что.
Еще некоторое время поговорив о более личном, собираясь, обращаю внимание на окаменелые останки, разложенные на запылившемся подоконнике, и решаюсь спросить:
– Это ведь одно из ваших хобби? Что добавилось к коллекции за последние годы?
– Ну не знаю, вот, например, этот экспонат я тащил из Карабаха на самолете летом 2016-го. А так, надо сказать, я не стараюсь, не охочусь за этими вещами. Коллекционер из меня тоже, по-моему, не получился.
– Ты ведь был в Стамбуле?
– Да, много раз.
– Придешь расскажешь. Константинополь меня очень интересует.
