– Я очень рано окончила школу, и сразу хочу сказать, что в четырнадцать с половиной лет никаких идей в отношении карьеры у меня не было. Я очень рада, когда молодые люди в 14-16 лет выбирают свою профессию раз и навсегда, но, к сожалению или к счастью, так случается не со всеми. Я окончила Институт культуры, будучи совсем юным человеком. В нем нас понемногу учили всему – музицировать, петь, дирижировать, танцевать, истории театра и далее по списку. К девятнадцати годам уже появилось некое осмысление, чего я хочу. Но самое интересное, что я хотела быть педагогом. Это страница биографии, которую никто не знает, кроме ректора РГГУ (тогда – Историко-архивного института). Я сразу поступила на вечерний факультет, причем сдала вступительные экзамены на все пятерки, и в разговоре с ректоратом вдруг выяснилось, что я не смогу преподавать ни одного дня в школе, потому что тогда, в советский период, невозможно было это делать без педагогического образования. Прошел еще год, и я уже осознанно стала поступать в педагогический. Причем этот вуз я выбрала не случайно, а потому что там читали великие педагоги, такие как Ирина Сергеевна Свенцицкая, Мэри Лазаревна Абрамсон, то есть я конкретно знала, куда и к кому иду. Я вообще люблю учиться и считаю, что учеба всю жизнь – это то, что дает человеку крылья и возможность двигаться вперед. К тому моменту у меня уже было высшее образование, и я работала учителем музыки, а еще музицировала на блокфлейте. Сама научилась на ней играть параллельно со своими детьми. Я потихонечку оканчивала институт и преподавала историю, уже работая в школе. К 1985 году мне было понятно, что я хочу стать профессиональным историком, а реализовать себя в этом направлении мне помог случай. В стране шла перестройка, Академия наук СССР всегда была очень закрытым сообществом, и тогда «Московская правда» в первый раз за многие годы объявила открытый конкурс в аспирантуру. Я изначально хотела заниматься совсем не историей Церкви, а голодом 1933 года, у меня был очень хороший реферат на эту тему, потому что я училась у Анатолия Васильевича Ушакова. Я сдала этот реферат и со своим маленьким ребенком уехала отдыхать. Через какое-то время позвонила моя мама и сказала: «Ты знаешь, звонили из Института истории СССР, сказали, что тебе нужно вернуться и сдавать экзамены. Реферат оценен на пятерку». Я шла тогда к Виктору Петровичу Данилову, ни разу не видя его в лицо, только по фотографиям. Я очень хотела поступить к нему. Не получилось, потому что тогда были жесткие условия… В жизни не бывает случайностей, и здесь в очередной раз я, так сказать, оглядываясь назад, понимаю, как все это здорово сложилось. Георгию Александровичу Куманеву, покойному моему руководителю, тоже нужны были аспиранты, он возглавлял тогда Центр истории Великой Отечественной войны. Я как-то, грустная, пришла домой и говорю: «Наверное, не видать мне истории голода 1933 года». И тогда мои родные говорят: «Ты возьми какую-нибудь тему, ученый совет ее не пропустит, пойдешь к Виктору Петровичу». Это было совместное коллективное решение, мы перебирали все темы в истории Великой Отечественной войны. И была одна тема, которая вообще никем не освещалась, – это Церковь в годы войны. Упоминание было только у Николая Семеновича Гордиенко. Я прихожу, гордо заявляя, что хочу этим заниматься. И представьте себе, на дворе уже 1986 год, и ученый совет ее принимает. Так я стала заниматься этими вопросами, и это стало делом моей жизни, которому я посвятила 26 лет.
– Ольга Юрьевна, удивительная сознательность для такого молодого возраста, потому что сейчас даже студенты, которые уже получают специальность, нередко продолжают метаться, не знают, чего на самом деле хотят от жизни.
– Это не сознательность. Это желание жить и что-то делать… Вы понимаете, если человек приучен к труду – это большое дело. Не важно, сколько тебе лет. Василий Александрович Сухомлинский очень много писал о радости труда. И вот здесь как раз, наверное, тот маленький пример, который коснулся и меня в том числе.
– Маленький шаг в сторону. Вы сказали, что играете на блокфлейте…
– Играла…
– А находите ли время помузицировать сейчас и возникает ли вообще такое желание?
– Нет, я не нахожу времени уже три года, чтобы даже написать статью. Еще работая на предыдущей своей работе, я умудрялась писать по четыре статьи в год. Сейчас я не написала ни одной за три года.
