– Действительно, моя любовь к шахматам – с первого взгляда. С первой фразы. Когда мне было пять, я случайно услышал эти самые слова по телевизору. И меня это озадачило, мне было непонятно, что такое пешка и ферзь. Я, конечно, побежал к папе, и он мне все объяснил, показал шахматы, научил играть – и понеслось. Мы стали регулярно играть, я очень увлекся и сам попросился в шахматный клуб. Так что все это правда. Мне повезло окунуться с головой в шахматы с раннего детства и до сих пор продолжать играть с огромным удовольствием. Частично, потому что мне это нравится, частично – потому что мне удается показывать неплохие результаты. Это не только моя профессия, но и мое любимое времяпровождение. Определенно, мне нравится то, чем я занимаюсь.
– Вы начинали свой путь в шахматной школе имени А. В. Момота в украинском Краматорске. Из нее вышло множество знаменитых шахматистов. Помните своих педагогов?
– Да, это была на тот момент ведущая шахматная школа страны. Мы с родителями специально переехали в Донецкую область и жили там примерно два с половиной года. Здесь со мной занимались лучшие тренеры Украины – международные мастера и гроссмейстеры. К сожалению, многих уже нет с нами. Например, Владимир Андреевич Савон – международный гроссмейстер, который был когда-то чемпионом СССР. Те знания, которые он и другие мастера передали мне, были бесценными. Потом эта школа, к сожалению, развалилась, и в 12 лет я вернулся в родной Симферополь, но уже в статусе самого молодого в мире гроссмейстера.
– В большом спорте такие результаты достигаются только сверхусилиями, требующими полной отдачи. Насколько жесткой была дисциплина в вашем детстве, случались ли переутомления?
– С одной стороны, было иногда и тяжело, и жестко, с другой – я всегда сам к этому шел, никто меня не понуждал. Я не боялся трудностей, и поэтому изматывающие шахматные тренировки приносили мне удовольствие.
– Не было ли в вашей жизни таких переломных моментов, когда хотелось все бросить, а до вершины оставалось совсем чуть-чуть?
– Нет, я не помню такого. Понимаете, других возможностей, какие мне давали шахматы, чтобы как-то развиваться, у меня просто не было. Вообще, большая удача, что мне удалось так быстро достичь крупных результатов. Можно сказать, удалось воплотить мечту в жизнь.
– Как к этому относились ваши сверстники в школе? Завидовали, показывали пальцем или, наоборот, уважали?
– Поначалу удивлялись. Но когда я стал чемпионом мира и самым молодым гроссмейстером, все поняли, что моя жизнь складывается чуть более интересно, чем у них. Может, и завидовали, не знаю. Все-таки соревнования проходят по всему миру – это все время увлекательные путешествия по разным городам, странам. В общем, совершенно другие возможности…
– Как вам удавалось совмещать тренировки с учебой в школе?
– Я учился в обычной школе, но так как у меня не получалось регулярно посещать занятия, вместе с учителями была создана индивидуальная программа специально для меня. Я мог осваивать ее дома, потом сдавать определенные экзамены в школе. Конечно, мне пришлось прогулять немало занятий. Но на самом деле получилось так, что без ущерба обучению – как-то все успевал.
– Вы наверняка слышали, что с этого года по инициативе Министерства просвещения во многих школах в начальных классах шахматы стали обязательным предметом. Как вы считаете, насколько это целесообразно? Противники этого нововведения говорят о том, что шахматы – эмоционально тяжелый вид спорта и у детей могут возникать нежелательные психологические реакции.
– Дети, конечно же, расстраиваются из-за проигрыша. Но если подумать, в некотором смысле это школа жизни, в игровом варианте. Пусть они лучше научатся принимать поражение, преодолевать себя, самосовершенствоваться, играя в шахматы под руководством педагогов, чем те же самые неприятные «уроки» получат где-то в другом месте. Ведь это может быть не только не так продуктивно, но и, увы, даже опасно. Без поражений не бывает побед. А шахматы – это возможность для детей стать сильнее.
