В этом году не только у нас, но и в других ведущих университетах мы наблюдаем перелом в пользу компьютерных наук, они окончательно стали более популярны, чем традиционная триада «экономика – менеджмент – право». Абсолютные чемпионы по качеству (средний результат – 303 и 300 баллов из 300 с учетом добавочных баллов) – это программы факультета компьютерных наук. Они же лидеры по росту платного приема. Еще одна тенденция – очень высокий спрос на недавно открытые программы естественных наук (вместе с РАН) и урбанистики.
– За последние годы спрос абитуриентов ощутимо сместился на группу вузов-лидеров. В ВШЭ при одном из самых больших в стране бюджетном наборе платных студентов в два раза больше. В РАНХиГС, РЭУ, РУДΗ это соотношение еще выше: от 3 до 5 к 1, даже в классических Московском, Санкт-Петербургском, Казанском, Новосибирском, Уральском университетах доля платного набора стала очень значительной…
– Процесс очевидный, даже странно, что он проявился только в последние годы. Абитуриенты и их родители обучились рациональному поведению на рынке высшего образования. С учетом преимуществ, которые имеют выпускники ведущих университетов в своих профессиональных группах над остальными – и по трудоустройству, и по зарплате, – разумно оплатить обучение, а не экономить деньги на таком решающем этапе. Американские семьи инвестируют в обучение детей так же серьезно, как в покупку жилья.
Сейчас основная, на мой взгляд, задача – не допустить селективности, сохранить доступность образования для талантливых детей со всей страны. Именно поэтому мы реализуем масштабную систему академических скидок. Мы компенсируем часть платы за обучение двум третям контрактных студентов, потому что нам критически важно, чтобы общий уровень не снижался, не возникал разрыв между бюджетными и платными.
Также мы хотим дать шанс талантливым детям, которые по независящим от них причинам недотянули до баллов ЕГЭ, позволяющих поступить на бюджет, и не имеют возможности оплачивать свое обучение. В этом году мы впервые приняли за счет средств ВШЭ детей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации: из многодетных семей, из моногородов, семей с низким образовательным уровнем родителей.
– Уверен, что вам, как ректору ведущего российского вуза, регулярно задают этот вопрос, но все-таки: меняются ли год от года абитуриенты? Есть ли, на ваш взгляд, какие-то отличительные особенности у тех ребят, которые пришли к вам сейчас? Ведь нередко приходится сталкиваться с мнением, что они якобы стали глупее, чем их сверстники 10-20 лет назад, и чаще всего объясняется это тем, что в последние пару лет обучения в школе они не столько учатся, сколько натаскиваются на ЕГЭ. Согласны ли вы с такой постановкой проблемы?
– Не согласен. До появления ЕГЭ они готовились к выпускным и вступительным экзаменам в определенный вуз. Те, кто не готовился к экзаменам, соответственно имели другие потребности, так что, думаю, с ЕГЭ мы ничего не потеряли. Конечно, ничего хорошего в замещении «нормального» образования целевой подготовкой к испытанию нет. Это просто реакция слабой школы, которая до этого плохо учила и не уделяла ученику достаточного внимания, а теперь лихорадочно в течение года натаскивает на ЕГЭ. Но конкретная форма испытаний здесь ни при чем.
