Ехали долго — трое суток с двумя пересадками. Последние пейзажи — пустыня с клубками колючки, катящимися по ветру, верблюды и редкие суслики, почти неразличимые в набегающем песке за окном, — Витьку утомили, и он лежал, глядя в потолок вагона, размышляя на тему своей избранности и непохожести. Ведь так и есть: если бы не он, приехали бы братки из Питера от Геннадия Николаевича и пустили их с Лехой по миру или вообще в расход, а вот благодаря ему и ловко, дипломатично проведенному им разговору со страшным человеком Мишей — Витька скосил глаз на нижнюю полку: страшный человек Миша мирно сопел во сне — так вот, благодаря ему и выкарабкаемся из ситуации. Он, Витька, спасет всех — и Леху, и его девушку Дарью, наглую, кстати, до неприличия, и себя. Вот скоро приедем, и горы ракетных двигателей двинут в Питер, и отработают они свой долг.
На станции Тюра-Там их никто не встречал, лишь одинокий «Москвич» с ржавыми дверями торчал посреди площади. Миша подошел к машине, постучал в окно, восточное лицо высунулось из приоткрывшейся двери.
— Ай, чего надо?
— В Ленинск не подкинешь?
— Ай, пропуск есть?
— Нет.
— Ай, садись, поехали. Триста, однако.
— Чего триста?
— Тенге, с каждого.
— Долларами возьмешь?
— Конечно, возьмешь, давай, поехали.
До Ленинска, города космонавтов и торжества советской науки над американской, добрались быстро. Городок был обнесен бетонным забором и колючкой. Водитель-казах лихо подъехал к КПП, махнул рукой солдату с автоматом — тот открыл шлагбаум и пропустил их.
— Ай, куда ехать? К русским?
— Нам в Аэрокосмическое агентство Казахстана, — уточнил Миша.
— Ай, туда? Вон оно, готово! — казах указал на серое бетонное здание, стоящее на песке, с одним асфальтовым подъездом к нему.
Миша расплатился мелкими долларами, и они пошагали к высоким растрескавшимся дверям.
В коридоре никого не было. Пройдя по пустым помещениям, Витя с Мишей наконец натолкнулись на живого человека и радостно в него вцепились:
— Полковник Жолмуханов нам нужен!
Человек посмотрел на них, как на прокаженных, махнул рукой вдоль коридора:
— Туда. Второй этаж, кабинет три, — и быстрым шагом скрылся за поворотом.
Дверь в кабинет три была не закрыта, оттуда далеко разносилась очень громкая казахская речь. Миша уверенно шагнул внутрь. Витя последовал за ним с гораздо большим чувством тревоги. Кабинетик оказался маленьким, весь объем его занимал обшарпанный стол, за которым сидел плотный седоватый человек в штатском и орал в телефонную трубку.
— Полковник Жолмуханов? Евгений Евгеньевич?
— А, да. Вы кто?
— Мы из Перми, от Ивана Павловича.
В глазах полковника промелькнула паническая искорка, говорившая о том, что он не знает никакого Ивана Павловича, а если и знает, то виду подавать не будет. Узкие восточные глаза его сузились до черных щелок. Поток незнакомой речи в красную телефонную трубку иссяк, она легла на рычаги аппарата. Бандит Миша уловил его тревогу и быстро поправился:
— По поводу лома двигателей мы. Покупатели. Вам звонили.
Полковник выдохнул, расслабился, даже улыбнулся:
— А, садитесь, гости дорогие. Чай?
Гости дорогие кивнули. На их удивление, полковник довольно ретиво для своей комплекции вскочил, вытащил видавший виды эмалированный чайник, плитку, метнулся в соседнюю дверку, оказавшуюся входом в туалет, набрал воды и вскоре разливал по обкусанным кем-то пиалам коричневый напиток, пахнущий лежалой стружкой.
— Вот вам моя визитка, — с важностью передал он Вите и Мише маленькие картонки, на которых было написано: «Начальник АХЧ космодрома Байконур НАКА РК полковник Жолмуханов Жумабек Есембаевич». Полковник, уловив удивление гостей, пояснил:
— Для русских сложно. Я еще в Советской армии переименовался в Евгения Евгеньевича. А то никто из командиров не мог выговорить. Служил тут военным инженером-строителем. Площадки строил. Сейчас вот в должности, — гордо проговорил полковник.
— И что, у вас космодром? Вы ракеты в космос запускаете?
— Нет, мы вашим в аренду сдаем. Но раньше запускали, когда сэсэсээр был. Я тут с семидесятых служу.
— Евгений Евгеньевич, давайте поговорим о деле. Мы с удовольствием бы закупали у вас никельсодержащие металлы. Что у вас есть? Мне говорили о двигателях первой ступени.
Полковник почесал в седой шевелюре, отхлебнул чай из пиалы.
— Ну, этого добра у нас много. Только вот… Ядовитые эти обломки. Гептил. Я бы продал, но отравитесь ведь. Честно говорю. А может, купите? Я покажу, у нас они лежат, никто не берет. Даже прибалты.
— А у вас тут и прибалты?
— О, прибалты — это да. Есть. У них пилы, найдут бак алюминиевый из-под топлива — распилят враз и к себе, в Прибалтику. Крутые парни. К ним не суйся! Распилят вместе с баком. Но двигатели не берут, боятся. Возьмете?
— А просто нержавейка есть?
— О, есть. Много. На всех площадках кучи. Только до площадок далеко. А сколько дадите?
Вступил в разговор Витя. Цена была его заботой.
— Двести долларов.
— Нет, мало, однако. Мы цены знаем. Больше надо.
— Двести пятьдесят.
— Мало. Больше надо.
— Триста.
— Мало, однако. Мы, казахи, неглупые. Мы знаем цену.
Миша жестом остановил Витю и продолжил торг сам:
