— Вы продолжаете меня удивлять, Рори Махаунд. Вы что, ни когда не придерживаетесь одних и тех же правил, как остальные люди? Появляетесь на моем корабле, воняя кислой блевотиной, как будто вас извергли из ада. Вы, выглядевший как оскотинившийся беспризорник, оказались милордом Саксским и племянником старика Маккаэрна. Вы насилуете мою рабыню и устраиваете мне вечернее представление, какое я никогда раньше не видел. Вы располосовываете на лоскутья одного из моих лучших матросов, а потом возвращаете его к жизни. А теперь за пять минут вас провозгласили братом чубарого негритоса, возомнившего себя принцем и чопорным вельможей, да так оно и есть благодаря нам, потому что он контролирует торговлю самыми прекрасными рабами в Африке. Потом вы разговариваете с ним по-арабски, и он обнимает вас своими черными руками и дарит вам рубин, который стоит больше, чем весь этот корабль. Так держать, Рори Махаунд! Скука — мой злейший враг, но мне нечего ее бояться, пока рядом вы.
Рори пожал плечами. Он все еще не мог решить: нравится ему этот человек или нет. Если бы только знать наверняка, что он искренен, но Рори понял, что никогда и ни в чем нельзя быть уверенным, если это касалось Спаркса. Но именно сейчас ему хотелось верить капитану. Странно, как это он мог при первой же встрече довериться этому расфуфыренному чернокожему на палубе и не мог поверить капитану, по-прежнему не доверяя его сиюминутной доброжелательности.
Спаркс, должно быть, угадал его чувства. Он протянул через стол сверкающую бриллиантом руку в милостивом жесте, предлагающем дружбу.
— Ну полно, мой лорд барон, сэр Родерик, Рори! Пусть ни одна кошка больше не пробежит между нами. У вас нет причины злиться на меня, я просто вас не баловал во время плавания, так давайте расстанемся друзьями.
— А разве мы расстаемся?
— Ах, черт, будем надеяться, что да, до того как мы успеем надоесть друг другу. Послушайте! Я буду краток. Это как раз тот самый малый, о котором я вам рассказывал. Папочка этого черномазого Аполлодолло — один из могущественнейших работорговцев Африки. Султан Саакса! В его караванах содержатся самые превосходные экземпляры: хауса, мандинго, джалоффы, сенегальцы, сомалийцы, а иногда даже суданцы. У него сотни вассалов, которые платят ему дань рабами; он сам водит невольничьи экспедиции, чтобы поймать еще больше рабов; а его агенты бороздят всю Африку в поисках великолепных экземпляров. Рабы из караванов Саакса идут по самым высоким ценам на Кубе, Барбадосе, Гаити и в Соединенных Штатах. Он никогда не занимается дешевым товаром типа йоруба, сусу, дагомеи, ибо или отбросов из разграбленных деревень на побережье. Это не для него. Он достает прекрасные экземпляры, бережет их и такими же прекрасными поставляет. Большинство капитанов невольничьего флота из штанов выпрыгнут, чтобы заполучить несколько негров из племени фанти, но старик Саакс даже фанти не считает хорошим товаром.
— Так почему же мы не покупаем прямо у него? — Ответ Рори был прост и ясен.
— Потому что однажды, несколько лет назад, когда он сам прибыл в замок Ринктум с рабами для нас, этот чертов поганый карлик Соуса не удосужился устроить салют в его честь из двадцати одного выстрела, а местная знать ждет этих почестей. Поэтому старик Саакс уезжает оскорбленным и везет свою задницу к Эриксону из замка Фредерик. И теперь мы не видим караванов Саакса, если только у этого чертова принца не останется несколько рабов, которые или не нужны Эриксону, или которых ему некуда деть. Маккаэрн и Огилсви удавятся, лишь бы первыми заполучить караван Саакса. Теперь ты, дружище, похоже, втерся в доверие, потому что этот принц полюбил твою белобрысую шевелюру. Так что, дружок, решай сам. Отправляйся вместе с шанго. Этот малый хоть и черномазый, но он любимый сынок султана, а у старика около шестидесяти сыновей наклепано, и только один носит титул «шанго», что значит прямой наследник.
— Ну и?..
— Умасли этого черного придурка, стань его другом; заговори ему зубы, льсти ему, стань новообращенным мусульманином; даже спи с ублюдком, если нужно, но раздобудь его рабов для нас здесь в Ринктуме, и твой дядя передаст тебе все свое чертово дело. Ты наживешь себе состояние, и мы тоже разбогатеем. Все зависит от тебя, дружок, и от этого славного негритоса на палубе.
Рори стал рассуждать. На этот раз он видел, что Спаркс говорит серьезно. В его словах, несомненно, была деловая проницательность, но по какой-то причине Рори не хотелось надувать юношу, который обнимал его на палубе. Он не знал этого негра, у Рори не было причин любить его, и, как сказал Спаркс, малый действительно был черномазым, и в то же время Рори чувствовал, что их пути скрестились неспроста. Между ними уже образовалась какая-то связь. Она заключалась не только в похожести их имен, но что бы там ни было, Рори испытывал такие чувства к этому шанго, которых не испытывал ни к кому другому, за исключением разве что Джейми.
Он медленно наклонил голову:
