Пока они отдыхали, трое юношей, чьи стройные фигуры, бледно-оливковая кожа и правильные черты лица придавали им почти римский вид, выбежали из-под навеса веранды навстречу. Один из них нес громадный зонт из малинового шелка и золотой канители, с которым он едва управлялся; у другого был инструмент, похожий на коровий хвост, приделанный к изысканно украшенной золотом и слоновой костью ручке; а третий тащил большой бурдюк для воды из козлиной кожи под аккомпанемент ярко начищенных латунных чашек, висящих цепочками на шее. Они окружили шанго, низко кланяясь, щелкая пальцами и вопя пронзительно-высокими голосами, потом заняли свои места. Один стал сзади, наклонив неуклюжий зонт так, чтобы тень от него падала на лицо шанго; второй стал отгонять от него мух коровьим хвостом; а третий встал перед ним на колени, предлагая воду из кожаного бурдюка. По команде шанго они замолкли и замерли на своих местах. Вместо того чтобы двинуться дальше, шанго поманил к себе Рори, чтобы тот подошел и стал рядом с ним в тень зонта. Хотя Рори имел крайне поверхностное представление о языке хауса, полученное из обширной кладовой знаний Джейми, он понял, что именно на этом языке говорил шанго, и смог разобрать несколько слов. Он уловил, что шанго посылал юношу с мухобойкой по какому-то поручению, и не удивился, когда тот отдал метелку тому, кто держал мешок с водой, поднял свои длинные белые юбки выше голых коричневых колен и бросился сломя голову вниз по крутой тропе, как будто за ним черти гнались.
Без каких-либо объяснений, почему остановилась их маленькая процессия, шанго, взглянув на солнце, повернулся лицом на северо-восток и, стоя с наклоненной головой, положив руки на грудь, сотворил молитву Аллаху, понятную Рори. Потом он стал коленями на коврик, который нес с собой юноша с бурдюком, и, продолжая творить молитву, склонился так, что голова его коснулась земли.
— Придется ждать, пока он кончит молиться, — сказал Соуса по-английски, обращаясь к Рори; пот градом катился по его лицу из-под шляпы. Рори решил тоже стать на колени рядом с шанго и опустился на непокрытую землю плаца, но негр, не глядя на Рори, поманил его подойти ближе к нему и стать на молитвенный коврик.
И хотя Рори не знал слов молитвы, он повторял все богомольные движения шанго, но, в то время как глаза последнего были закрыты, Рори воспользовался возможностью получше рассмотреть освещенный солнцем плац. Он заметил, что были предприняты попытки озеленения этого пустыря. Огромные алые гирлянды бугенвиллеи свисали с некоторых зданий. Дерево с ковром из опавших желтых лепестков создавало островок тени в одном углу, там же росло еще несколько экзотического вида цветов или деревьев; Рори точно не знал, но он сообразил, что это были бананы, потому что среди больших зеленых, как будто покрытых лаком, листьев виднелись свисающие грозди плодов фаллической формы, которые он ел утром.
Рори встал, когда шанго поднялся после молитв, и повернулся к воротам, куда тот показывал. Юноша, которого принц послал с поручением, возвращался в сопровождении еще трех слуг. Один из них нес такой же замысловатый зонт, только ярко-алого цвета. Они снова образовали процессию. Шанго шел впереди под лиловым зонтом, с мухоловом по одну сторону и с водоносом по другую, за ним следовал Рори под алым зонтом, также в сопровождении мухолова и водоноса. Соуса, не защищенный от солнца, отданный на милость переливчато-зеленых мух и лишенный привилегии пить воду, шел за ними, а за Соусой из последних сил хромал бедный Тим. По мере их приближения к самому большому строению в дальнем конце плаца, где собралось несколько рабов, которые распластались на земле, как только Рори и шанго оказались под спасительной крышей веранды и, оставив свои зонты, но все еще сопровождаемые мухоловами и водоносами, прошли в прохладную сень домов. Здесь, за каменными стенами, узкие окна пропускали очень мало солнца, но всех мух, так что Рори был благодарен юноше с метелкой, и, хотя вода в бутылке из козлиной кожи была с зеленоватым оттенком и отдавала теплым жиром, по крайней мере, было чем промочить глотку. Соуса нервно ударил в ладоши, и появилась бритоголовая, неряшливого вида девушка-негритянка с подносом в руках, на котором стояли винные бокалы и бутылки портвейна и мадеры. Соуса вопросительно посмотрел на шанго, который лениво поднял вверх палец в знак согласия.
— Только как лекарство, — улыбнулся он. — Как истинный верующий, я не могу употреблять вино как напиток, но… — Его слова повисли в воздухе.
Отклонив бокал с вином, предложенный Соусой, шанго сделал знак своему водоносу приготовить одну из латунных чашек для наполнения.
