– Корабельные правила придуманы ради вашей безопасности. И нашей тоже. – Он зловеще улыбнулся. – В основном ради вашей. Разговор был личный и должен таковым оставаться. Если о нем узнают, я сразу пойму, кто виноват, ясно?
Кивок Изабель выражал одновременно и согласие, и жгучую ярость.
– Тогда уходи отсюда, – велел Кроуэлс. – И чтобы больше я тебя здесь не видел в такой час.
Недобро глянув в сторону грот-мачты, Изабель поднялась и пошла обратно в кубрик.
Никто не заметил, как в темноте по палубе скользнула какая-то тень.
Восьмой фонарь исчез за несколько часов до рассвета.
Боясь нападения, Исаак Ларм вызвал капитана Кроуэлса, а тот приказал всем встать к орудиям. Кораблям флотилии было отдано распоряжение готовиться к бою; Йоханнес Вик пинками будил матросов и, в чем были, тащил их наверх.
Якоря подняли, паруса спустили, готовясь к маневру, из пушек вытащили пыжи, а из-под колес убрали клинья. Матросы выкатывали из порохового погреба бочонки с порохом, засыпали его в стволы пушек и утрамбовывали.
Не участвующие в спешных приготовлениях пассажиры сбились в кучку в ожидании первого залпа. Сара в каюте прижимала к себе дрожащую Лию и шептала ей на ухо ободряющие слова. Кресси обнимала Маркуса и Осберта и пела им песенки.
Пастор с Изабель молились. Арент стоял на шканцах. Он не привык поворачиваться спиной к врагу, каким бы грозным тот ни был.
Генерал-губернатор, по обыкновению, проснулся рано, поработал за письменным столом и отдал распоряжения гофмейстеру. Только по легкому дрожанию пера в руке можно было заподозрить что-то неладное.
В темноте «Саардам» походил на ощетинившегося кота. Два часа на корабле ожидали нападения, затем страх сменился недоумением и, наконец, скукой. Светало, ночная тьма стала пепельно-серой мглой и вскоре окончательно рассеялась.
Дозорный взобрался на снасти и, приставив ладонь к глазам, тщательно оглядел море вокруг.
– Нет корабля! – прокричал он вниз Кроуэлсу и старшему помощнику. – Он исчез, капитан!
Сара проснулась от резкого стука в дверь и машинально нащупала кинжал под рукой. Она уснула у стола, дожидаясь, не появится ли прокаженный, и теперь сидела в одной ночной рубашке. Рыжие кудри растрепались, на носу и щеках проступила россыпь веснушек.
Лия едва слышно посапывала в кровати.
В дверь снова постучали.
– Войдите, – сказала Сара.
Доротея с кружкой ягодного чая остановилась на пороге каюты и с неодобрением огляделась.
– Из каюты виконтессы Дилвахен слышался странный шум, – сказала она, поставив кружку на стол.
В чае плавали пунцовые батавские ягоды. Их в семье особенно любили, так что Сара распорядилась взять немного с собой.
– Странный шум? – переспросила Сара, плохо соображая спросонья.
Доротея часто начинала разговор со сплетен, но обычно Саре не приходилось выслушивать их в столь ранний час. В Батавии сам черт не добудился бы ее в такую рань. Днем там стояла невыносимая жара, поэтому Саре приходилось устраивать полуночные балы и приемы для городской знати. Последние тринадцать лет она поздно ложилась спать и поздно вставала, считая, что тот, кто просыпается с рассветом, по-настоящему несчастен.
К сожалению, пастор решил провести службу без матросов, которые обычно выкрикивали ему проклятия.
– Какой-то скрежет, – ответила Доротея. – Длился несколько мгновений, потом все замолкло и началось снова. Я никак не могла сообразить, что это за звук, но он показался мне знакомым… – Она осеклась.
Сара отпила сладкого чая. Ей много чего будет не хватать во Франции.
– Тебе удалось поспать? – спросила она Доротею.
– Да, – ответила та, явно обеспокоенная странным шумом. – А вам?
Глаза у Сары были воспаленными, под ними обозначились темные круги. Будто она вообще не спала. Причем давно.
– Немного, – ответила она, снова уставившись в окно.
– Разбудить Лию? – Доротея посмотрела на юную госпожу.
– Пусть поспит, до службы еще есть время. – Сара с нежностью посмотрела на дочь, потом поднялась со стула. – Удалось еще поспрашивать пассажиров о том странном слове, лаксагарр?
Доротея выдвинула ящик комода и принялась выбирать госпоже наряд.
Разумеется, так она скрывала неодобрение. У Доротеи были очень строгие взгляды на то, как подобает и как не подобает поступать даме. Список подобающих действий был исключительно длинен, а список неподобающих – чрезвычайно короток.
Скорее всего, Доротея считала, что знатной даме не пристало играть в ловца воров, но Сара всегда поступала по-своему. И как всегда, мужу такое поведение надоест, и он положит этому конец. Возможно, жестоко.
Сара содрогнулась, представив предстоящий день. Доротея права. Если она продолжит в том же духе, в итоге муж ее накажет, но как ей перестать, если жизнь Лии в опасности?
– Всех спрашивала, никто не знает, – ответила Доротея. – Разве что нескольких еще не спросила, поговорю с ними, когда они выйдут на палубу ближе к обеду.
– Буду признательна.
Сара допила чай, и Доротея помогла ей одеться. Лия проснулась, но ее туалет требовал вполовину меньше усилий. Бледная кожа Лии была безупречной, ей не нужна была пудра, а гребень плыл по ее волосам, будто карп в ручье.
